— А я, всё-таки, думаю, что время тебе покажет не цвет волос, а твоё истинное призвание. А вот цвет волос ты будешь выбирать по-прежнему сама, и красить голову на свой вкус, а не на потребу толпы или режиссёра. В конце концов, ты должна помнить о том, что не волосы красят человека, а человек — волосы! — изрёк спонтанную фразу Владимир, изображая из себя мудрого философа-«афоризматика».
— Постой. А ты часом не «интеллектуальный киллер», нанятый моими родителями для того, чтобы убить мою мечту, мешающую воплощению их планов? Сознавайся. Тебя подослал ко мне мой отец? Сколько он тебе заплатил? — решила вывести своего собеседника на «чистую воду» Венера и стала внимательно следить за реакцией Владимира.
— Никто меня к тебе не подсылал, и я не собираюсь в тебе ничего убивать. Но я очень хочу в тебе «зачать» новую, живую, настоящую и только твою мечту, а не чью-то модную, кем-то придуманную, фальшивую и виртуальную.
— Вот этого мне ещё и не хватало, — всплеснула руками Венера. — Вместо «интеллектуального киллера» ко мне подослали «интеллектуального ёбаря». А я-то думаю, откуда ты так профессионально умеешь «трахать» мозги? — сделала неутешительный вывод Венера и глубоко задумалась. — Ну, хорошо, допустим, ты навешал мне лапшу на уши и я, мысленно, позволила тебе поиметь моё доверчивое сознание. Но с чего ты взял, что я сразу «забеременею» твоей идеей и с радостью брошусь «вынашивать» мысли о новой мечте? И как я пойму, что та новая мечта, которая во мне «зародится», окажется настоящей, а не такой же фальшивой подделкой, как и предыдущая?
— Тебе подскажет твоё сердце. Если, конечно, ты будешь слушать его, а не радио и телевидение, — объяснил Владимир и, сложив из пальцев фигурку сердца, прислушался к нему.
— Слушать сердце скучно. Его «музыка» однообразна и монотонна: тук-тук, тук-тук. Что там слушать-то? — махнула рукой Венера.
— Музыка сердца прекрасна и неповторима, — настаивал на своём Владимир, не обращая внимания на пессимистически настроенную собеседницу. — Тебе просто нужно научиться слушать не только его ритм, но и «скрипки».
— Это каким нужно быть слухачом, чтобы услышать в сердце «скрипки», ежели я, со своим абсолютным музыкальным слухом, их не слышу? — предъявила веский аргумент Венера и горделиво задрала кверху свой острый носик.
— А для этого слух не нужен. Да и сами уши даны человеку для восприятия внешних звуков, а чтобы услышать внутренние, нужны другие рецепторы. Чтобы тебе было понятнее, объясню «на пальцах». Вот смотри, — обратился к Венере Владимир и, развернув своё тело к девушке, стал показывать на себе, как на экспонате, то, о чём шла речь. — Организм человека как симфонический оркестр, который сверхточно передаёт его эмоциональное состояние в зависимости от настроения в данную секунду. Например, если человек влюблён, в нём звучат лирические нотки. Если человек взволнован, то тревожные. Грустит — печальные. Радуется — весёлые. Эта живая музыка никогда не звучит фальшиво и длится вечно. «Музыканты» этого «оркестра» не лажают и, ни в коем случае, не станут играть под записанную кем-то «фонограмму», тем более, «плясать под чужую дудку». В этом слаженном «коллективе» каждый выполняет свою функцию: сердце аккомпанирует; душа поёт; а мозг, как микшерский «пульт» всё это красиво перемешивает и заполняет этой музыкой характер человека. Иногда, пообщавшись с человеком в течение пяти минут, можно услышать и понять, как настроены струны его души: гармонично или же какофонично.
— Ну, если у меня скрипки начнут скрипеть не только наяву, но ещё и в сердце, то я точно свихнусь, — хихикнула Венера и отрешённо поиграла на воображаемой скрипке.
— Не бойся. Не свихнёшься. У каждого человека в «оркестре» свои инструменты. У кого-то скрипичные, у кого — духовые, а у некоторых, и вовсе, электронные. Только человек, на правах «дирижёра», решает, кому солировать в его сердце. Поэтому, ты смело можешь заменить «первую скрипку» на «первую флейту» или вообще, на АРФУ.
— Арфа, это красиво, — согласилась Венера. — Но только мой «оркестр» почему-то всегда молчит. Может, мой «микшер» убавляет громкость до такой степени, что я ничего не слышу? — грустно спросила Венера, изо всех сил стараясь прислушиваться к своему сердцу.
— Ну, это ты зря. Даже я слышал, как в твоём сердце звучали фанфары, когда ты мне рассказывала про «красную ковровую дорожку» и своё звёздное будущее.
— Точно! Фанфары! — обрадовалась Венера, припомнив детали мечтательной «церемонии». — Надо же, и вправду звучат! А я никогда и не прислушивалась к звукам во время грёз. Мне всегда было достаточно только визуальной картинки.
— Ну, вот! Поздравляю! Теперь у твоей немой мечты прорезался и голос, — официозно заявил Владимир и, символически, пожал Венере руку.
