Но уже в понедельник вечером Олег счастливо мастурбировал с сигаретой во рту. Под «шконкой» у него лежало про запас 10 блоков сигарет.
…
В «чёрном» лагере среди костромских болот проблем с «курёхой» не было. Свой «общак» имел каждый отряд, медсанчасть, карантин и даже бедолагам в ШИЗО ежевечерне разгоняли по камерам Приму.
Серёжа курил с пятого класса и предпочитал Мальборо Лайт. Правда, чаще всего имел дело с Явой. Сел он за «гоп-стоп». Как утверждал на следствии – очень курить хотелось, аж кости крутило.
Попав в лагерь, Серёжа быстро убедился, что без поддержки с воли подняться здесь не просто. Нужно думать, шевелиться, заниматься делами «общего характера», нести за что-то ответственность - «наводить движуху», как здесь говорят. Серёжа стал искать варианты.
Поначалу он стоял на стрёме возле бараков, охраняя покой тех, кто пользовался «запретами». Круглосуточно высматривая администрацию и громко предупреждая о её появлении в жилзоне, Серёжа имел полпачки Явы в смену. Но со временем его внимательность ослабла, переросла в халатность и, в последствии, он был сильно бит за несколько «зевков» подряд. Когда же на него повесили ещё и стоимость выбитого при шмоне «запрета», Серёжа плюнул на хорошо оплачиваемое место и ушёл в «корнегрызы».
Работа в столовой среди мужиков зоны считалась несолидной. А ещё и оказалось, что чистить картошку с морковкой трудно и неблагодарно. Ночь среди холодных овощей оценивалась в пачку Примы. Такие расценки Серёжа воспринимал как личное оскорбление и надолго его не хватило и здесь.
Пытался Серёжа играть на сигареты в нарды, но в «день фуфлыжника» еле-еле перевёл дух, отдав последнее. «Падал на уши» новеньким, набиваясь в друзья, но его быстро вычисляли и посылали куда подальше. Один раз вздумал понаглеть, но тут же схлопотал по уху.
Так Серёжа, перепробовав всё возможное, решился на невозможное. Пошёл к «положенцу» лагеря и изложил ему свою необычную просьбу. Хочу, говорит, перейти в разряд «обиженных». Мыть полы и убираться на улице, но без сексуальных отношений.
Конечно, его отговаривали. И время давали на «подумать», и сигаретами «грели» из лагерного «общака», и даже угрожали склонить Серёжу к тем самым сексуальным отношениям. Но время шло, курёха быстро кончалась, а уборщики из «петушатника», как на зло, постоянно сверкали новенькими пачками дорогих сигарет.
И Серёжа снова пошёл в «блаткомитет». Проявил твёрдость, настоял на своём. Выслушали его доводы, пожали плечами, да и кинули в лицо половую тряпку. Иди, мой. Кури.
…
На «красной» зоне в Кемерово с табаком у зеков было совсем тяжко. Конечно, среди общей массы полунищих бедолаг встречались и самодостаточные люди, что обеспечивали себя в том числе и куревом. У кого-то хватало силы воли бросить всё более и более дорожающую привычку. Но бОльшая часть молодых осуждённых сидела не только на зоне, но и на родительской шее. Мамы перечисляли на счета любимых детей свои зарплаты, лишь бы они не страдали в неволе. А те и не страдали, закупая мешками сладости и сигареты. Однако сердобольные мамы были далеко не у всех.
В лагере процветало попрошайничество. Как только кто-нибудь доставал в курилке из кармана «сигарчушку», как тут же рядом вырастал малознакомый или вовсе незнакомый тип со стандартным вопросом: «покурим?» Это означало, что человек «столбит» бычок. Сегодня повезло курить тебе, завтра, возможно, тебе придётся докуривать самому. Потому отказывали редко. Бывало, сигарету докуривали двое, а то и трое.
Сёма из небольшого городка Яя унижаться брезговал и никогда ни у кого ничего не просил. Он воровал. В детстве он методично перебирал постельное бельё в шкафу у мамы, выискивая заначку, а в школе обследовал карманы одноклассников в гардеробе.
Взрослея, он учился таскать «без палева» шоколадки из супермаркета, а позже магнитолы из автомобилей. Свои три года общего режима Сёма получил заслуженно и по этому поводу не переживал. Тем более целых три раза он ухитрялся получать условные срока, и к мысли о неизбежности лагеря он попривык. И так же, вполне привычно и без всяких зазрений он ежевечерне шарил в своём отряде по карманам фуфаек в поисках сигарет, конфет и запрещённых зажигалок. Иногда он ухитрялся шмонать даже соседские сумки в каптёрке.
Попался он глупо, как мышонок. На соседней тумбочке так заманчиво лежало несколько сигарет, что в душе у Сёмы впервые шевельнулось подозрение. Интуиция бывалого воришки подсказывала ему, что такие «подгоны» судьбы чересчур сомнительны. Но жадная рука уже стянула одну, а за ней и вторую сигарету. Через пять минут Сёма в курилке взорвался.
