Повозиться пришлось до горячего пота: пока док Никита волок Леона за дом, Брис тянул в сторону невидимую нить, связывающую командира и смертника. Он старался держать её очень осторожно, памятуя, что и сами может вляпаться — прилипнуть к безобидной на вид паутинке. Пальцы его, тем не менее, всё чаще вздрагивали от возбуждённо пульсирующей крови.На перекрёстке — в противоположной стороне от поворота, где скрылись док Никита и Леон, — Брис несколько раз обошёл светофор, перепрыгивая через нить — слабеющую со стороны Мечтателя, и нагибаясь под протянутой от Леона.Мечтатель шёл медленно, но упорно. Его шатало так, что Брис время от времени замирал с мгновенно холодеющим сердцем: не дай Бог упадёт!Он оказался в шагах десяти от столба, когда Брис бережно навесил петли одна на другую и, затаив дыхание, примял их в широкую крепкую петлю: некоторое время, если он всё сделал правильно, Мечтатель будет ходить по кругу. Истончившаяся нить, ведущая к Леону, могла быть стать почти незаметной на фоне крепкой "канатной" привязи.— Шагай, бычок, — прошептал Брис и помчался к доку Никите, негромко приговаривая: — Идёт бычок, качается, а сказка не кончается!
За домом док Никита устроил Леона на газоне — Брис оценил его предусмотрительность: в случае чего, по земле бомбисту идти будет труднее Если дойдёт до газона.— Как у тебя?
— Бомбист пошёл по кругу. Что дальше?
— В щуп Леона я запустил информацию, что мы пока в безопасности.
— Его реакция?
— Глухо.
Они сделали всё, что было в силах, и теперь оставалось только ожидание.Реакция началась, после того как Брис в очередной раз вернулся от угла дома и сообщил, в очередной же раз, что Мечтатель продолжает ходить вокруг столба.Оба вопросительно переглянулись, когда под ними дрогнула земля и тяжело и надолго завибрировала, будто по дороге перед подъездом дома проезжала танковая колонна. А потом, когда звериным чутьём почуяли, что происходит, без разговоров снова подхватили командира и потащили подальше от дотоле мирного дома, за которым прятались.4.Хуже нет, когда тебя за руки-ноги держат и бегут при этом. Дело даже не в отсутствии удобства. Какое уж тут удобство, когда висишь раздрыганный и не владеешь собственным телом. Страх — вот главное чувство, увязанное с другим — беспомощностью. Попробуй-ка, сделай что-нибудь, случись что…А вдруг оно уже случилось?Чего это они его за руки, за ноги?И он окончательно проснулся и протестующе задёргался.Носильщики остановились не сразу.— Леон?
— В чём дело? Куда вы меня?
— Тихо!..
