— По улице сюда кто-то идёт.
ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ1.Анюта тоже видела сны. Даже интереснее — жила в них. Интереснее, потому что сны снились какие-то бесконечные и потому что многое в них вызывало желание разобраться с происходящим.Главный сон начался тогда, когда в её комнату постучали, и она, полусонная, пошла открывать. Она смутно предполагала увидеть старшего брата, но вместо Мишки за дверью оказалось нечто совершенно уж неожиданное. Настолько неожиданное, что первым делом девочка ощутила досаду на своё ночное платье: шёлк, кружева, ленточки — заставили её чувствовать себя изысканной дамой, но не могла же она на самом деле присесть в реверансе перед тупой ящеричьей мордой величиной с… с… с ванну?— Привет, морда, — тихо сказала Анюта. — Чего тебе надо?
Морда моргнула профилем — шлёпнула жёстким веком над красным глазом — и повернулась, чтобы шлёпнуть на Анюту уже обоими веками. По обе стороны от морды упирались в пол две полусогнутые лапы — толстые, с каменными когтями.Анюта только начала думать, что, захоти морда зайти в её комнату, её придётся взломать и стены вместе с дверью, потому что не втиснется, как морда разинула пасть.Расстояние между ними — шаг через порог. Девочка не успела ни понять, ни толком разглядеть, что несётся к ней от морды, ни отпрыгнуть. Влажный язык вляпался в невидимую преграду между коридором и комнатой и стал здорово похож на расплющенную пиявку.Глядя на мокрое безобразие, будто стиснутое стеклом, Анюта рассеянно вспомнила ночь, когда она была совсем ещё маленькой девочкой. Папа пришёл, думая, что она спит, и заложил дверной проём снизу доверху странными невидимыми плитками. Или кирпичами? А странными они были, потому что видела их только она. И вот сейчас морда наткнулась языком на папину преграду и… не смогла съесть её, Анюту?Через минуту — морда, кажется, не только на вид тупая — язык отлепился и шлёпнулся на пол, после чего морда всосала его в каменный рот.Анюта поглядела-поглядела и сделала тоже, в общем-то, невообразимую вещь: растянула углы рта и выстрелила в морду своим языком. Его раздвоенный кончик поддразнивающее повертелся перед левым глазом морды и благополучно вернулся в рот девочки… Морда снова моргнула-шлёпнула веком.Как-то, пересказывая папе один из своих странных снов, Анюта задумалась:— Я ведь во сне тоже была. Там столько жуткого, но я ни разу не удивилась. А начала рассказывать — всё время удивляюсь. Пап, почему так?
— И рад бы объяснить, да сам не знаю, — вздохнул папа. — Помню, читал где-то, что сон — особое состояние человека, в нём любая нелепость и должна восприниматься как должное. Летаешь во сне — нормально. Удивилась этому, проснувшись, — тоже нормально.
