… Слово "падает" не слишком точно отражало тогдашнее положение: Рашид просто рухнул под землю. Игнатий прыгнул к нему, как футболист к мячу, и вцепился в ускользающие в асфальт руки. С отчаянием понял, что и его самого стремительно тащит куда-то под землю, но тут на ноги и на задницу свалилось что-то тяжёлое — подоспел док Никита. А руки Рашида уже исчезли под асфальтом, и его, Игнатия, руки уже втянуло туда же, и он яростно мотал головой, задирая подбородок, и рычал что-то бессмысленное и протестующее. Каким-то суеверным чутьём он понял: если его голова въедет вниз — каюк всем, в том числе и доку Никите. А тащило в "колодец" настырно, точно к ногам Рашида привязали пару здоровенных гирь. Мысль — а вдруг Рашид уже мёртв?! — едва только коснулась Игнатия, и он взревел дурным голосом, потому что чёрт знает, что творится там, в неизвестной, не просматриваемой обычным глазом глубине, — виден только грязный пыльный асфальт, а рук (Игнатий снова отчаянно забился, пытаясь их вытащить) он не чувствовал. Умом он соображал, что руки у него ещё есть, что они выполняют приказ мозга не разжиматься — там Рашид! — а чувства твердили: ниже плеч — пустота!.. И тут его снова основательно придавило: по нему полз док Никита, удерживая на месте его тело своей тяжестью. Когда он налёг на плечи, Игнатию волей-неволей пришлось уткнуть подбородок вниз, и от ужаса и затем мгновенного облегчения он весь облился испариной. Подбородок не сунулся в пустоту, а упёрся в мелкие камешки на асфальте… Между тем док Никита навалился на его голову и по плечам Игнатия спустил свои руки в асфальт. Летавшие над ними соколы — облетая словно бы маленькую башню ("колодец" — понял потом Игнатий), ринулись на дока Никиту и обсели его голову. Подбородок Игнатия уже жгло от впившихся в кожу острых соринок, когда от его плеч вниз, к кистям, рвануло великолепное живое тепло — тепло, принёсшее ощущение живого груза, такое необходимое ощущение для намертво окаменевших мышц. Потом Игнатий видел только асфальт: док Никита перегнулся через него и правой рукой (птицы перебрались на его левое плечо) потянулся к руке Рашида. Когда он принял на себя часть веса Рашида, Игнатий прохрипел:
