"Блинчик" всплывал медленно и величаво. Вероятно, тяга влияла на его продвижение весьма значительно, ведь шёл он "против течения" и являлся пластичной оболочкой, внутри которой колыхалось… желе? Ещё ближе… Теперь "блинчик" хорошо виден со всеми своими тошнотворно скользкими и наводящими страх присосками и здорово походил, вытянувшись, уже не на сухопутного ската, а на батон толстенной колбасы.Леон почувствовал, как дрогнули лопатки Романа, когда "блинчик" заполнил почти всё пространство внизу.— Не стреляй!.. — прошептал Леон, приметив странное движение в толще "блинчика".
А "блинчик" уплощался, расплывался по стенкам "колодца", то ли пропуская парочку на тросе, то ли собираясь сделать из них аккуратную начинку. Вот перед глазами разведчиков появилось чуть сморщенная, оттянутая книзу гигантским весом оболочка на которой даже смертоносные присоски, будто раздавленные, выглядели довольно жалко.Наверху туша снова собралась в толстую колбасу и грузно поплыла дальше.Леон чуть обернулся посмотреть на Романа, увидел его посеревшее лицо ("Я, наверное, такой же…"), услышал его негромкий осипший голос:— Интересно, в "колодце" они всегда так галантны?
— Потом подумаем. Ты лучше сообщи ребятам, что "блинчик" появился.
Пока Роман напряжённо поднимал руку, Леон чувствовал, как с усилием вздуваются его мускулы, чтобы удержать руку, а потом отстучать обговоренный ранее сигнал. "Лёгонький, но жилистый", — с уважением подумал Леон, когда трос перестал едва заметно подрагивать и рука напарника вернулась на место — на ствол пулемёта.— Мы с Тамарой ходим парой… — сквозь зубы процедил Роман, глядя под ноги, и вдруг оживился, предложил: — Леон, давай пристрелим второго и глянем, что будет?
— Удрать некуда, да и защищаться в таком положении неудобно — пока обойму сменишь, семь потов изойдёт… Теперь моя очередь предупреждать.
— Слушай, ты не думаешь, что первый "блинчик" может где-нибудь наверху перекусить трос?
— Думаю, но меня больше волнует другое…
Тяжёлые, словно распухшие после хорошего удара губы ворочались неловко, но они упрямо продолжали разговор, следя за вторым "блинчиком", который протискивался между ними и стеной "колодца".— И что же это?
— Зачем этакому шмату холодца сдерживать себя? Зачем нужно усилие, когда по инерции можно пролететь вес путь?
— Ну, что ж, тогда один "блинчик" в конце дороги превратится в настоящий блин, — философски сказал Роман.
— Жаль, здесь Бриса нет — вот бы кто изрыдался от смеха над твоей шуточкой… Приглядись-ка… Или мне почудилось, что ещё один?
Ответить Роман не успел: тяга резко усилилась, и ремни болезненно врезались в мышцы, которые, казалось, вознамерились во что бы то ни стало сползти с поддерживающих их костей.Трос размотался до конца, и двое повисли в бледно-розовой бездне. Свет здесь везде ровный, точно приглушённый прозрачными занавесками.— По-моему, там не "блинчик", а поворот, — выговорил Роман. По тону стало ясно, что он обозлён жёсткой несговорчивостью собственного тела, такого отзывчивого чуть ранее. — Дёрнем… Пусть тащат.
