— Дайте умыться. Не идти же вперёд таким пугалом.
— Леон сказал бы "пожалуйста", — заметил Володька, свинчивая крышку с фляги с водой.
— Я и есть Леон! Вы что — собираетесь при каждом удобном случае напоминать мне о нём? Неужели нельзя запомнить, что та личность была наносной, ненастоящей?
Высказался раздражённо и высказал лишнее, судя по реакции парней: они даже скрывать не стали (а когда они скрывали?), что им не понравилось его заявление. Замкнулся не только Роман, но и обычно громогласный Игнатий, который раньше, не подумав, мог категорично ляпнуть что-нибудь нелицеприятное… В чём дело? Они так быстро привыкли к его другой… ипостаси?Соблазнительную мысль — уничтожить двойника-рохлю, притихшего и вроде пока безобидного, — останавливало единственное: двойник и замирающий завод, который теперь и Леон слышал достаточно внятно, как-то взаимосвязаны. А значит, есть шанс, что двойник, оценивая ситуацию "со стороны", вспомнит то, что заблокировано от Леона искусственной амнезией Леона-второго.Лен нутром чуял, что в нём самом что-то не так, но стремительные проверки (уже машинальные: только показалось — вот оно! И тут же пробежался по всем линиям структуры) ничего не давали. Если что и было, оно либо вживлено в его личное информационное поле (не родился ещё тот мастер, чьё творение Леон не засёк бы при первом же прошаривании), либо оно плод измышлений двойника.Но глюков у Леона никогда не было. И замирающе-раскачивающийся ход часов продолжался…Кстати, они, кажется, немного поменялись ролями. Или обменялись. Амнезией. О последних двенадцати годах Леон знал теперь только то, что успел считать из памяти двойника."И долго ты ещё собираешься рефлексировать, заставляя команду покорно ждать?.. хаос в мыслях… За какую ниточку дёрнуть, чтобы размотать непривычную путаницу?..Чувствуя нарастающую панику и пустоту тупикового пространства (из пустого в порожнее переливаем?), Леон поспешно разрубил гордиев узел:— Хватит топтаться на месте. Нам немного осталось, чтобы вырваться.
— "Топтаться на месте" — это он кому? — враждебно где-то позади спросил Роман, но Леон предпочёл не услышать. И тут же, с плохо спрятанным сомнением, решил: во всяком случае, они встретили его появление без особых возражений, приняли как должное, что он всё знает.
Запустив пятерню в волосы, он сосредоточился на тропинке. Та виляла, убегала под другие дорожки, но, в отличие от своего предшественника, Леон всё-таки видел. Предыдущий — распутывал, высматривал; Леон — следил за отчётливым сиянием — только для него! — прихотливо изогнутой линии. Внутри кто-то с тихим восхищением сказал: "Красиво…" Леон самодовольно усмехнулся и вернулся к привычным, повелительным интонациям — сам того не замечая, обернулся к команде.— Как насчёт пробежки, парни? На минут двадцать?
