— Пастух, — кивнул Касьян, вытирая рот чистой обметанной тряпицей, — вакеро, значит. Кого пас-то?
— Овдо.
— Гм, нелегкое, должно быть, дело?
Выпь пожал плечами.
— Привычка нужна. Но мне нравилось.
— Овдо, они же, сволочи, шустрые да и врезать могут — мама не горюй, — задумчиво сощурился Касьян, ковыряясь в крепких зубах тонкой и острой заморской тычинкой-диковинкой, — голову там пробить горазды или вовсе ребра выломать.
— Могут, — согласился Выпь, — но это совсем от неумелого обращения.
— А ты, значит, умел?
— Ага.
— С оружием ловок?
— Нет, — сознался сразу.
Не пастуший же клинок за оружие считать.
— Бой знаешь?
— Только черный.
— Да нам белого и не надо, — ухмыльнулся Касьян, — мы люди не гордые, простые. Ну-тка, испытаем тебя.
— Прямо здесь?
— Це, а чего тянуть да откладывать? — Касьян поднялся, оказавшись на полголовы выше Выпь, хорошо потянулся, расправил тугие плечи. — Значит, так поступим. Я буду бузить, ты меня — покоить да прочь выпроваживать. Сладишь?
— Ага.
— Тогда начали.
Качнул головой и вдруг — остекленел глазами, отяжелел, осоловел и махнул кулаком.
Выпь успел отклониться, а над ухом словно овдо прогудел.
Касьян же, мыча и недобро пырясь, начал пробираться к помосту, к посмеивающимся в предвкушении зрелища танцорам, отшвыривая с дороги стулья и столы. Выпь, кружа вокруг, всячески ему мешал, толкая навстречу мужчине оказавшиеся под рукой предметы. Когда Касьян, наконец, завяз, рискнул подобраться ближе, наметив себе — колено, шея, висок, что угодно, лишь бы не попасть под удар, повалить да ухватить.
Касьян, однако, оказался себе на уме.
Подпустил пастуха, а затем необычайно быстро протянул длинные руки, и — Выпь оказался на высоте.
В прямом смысле — Касьян просто поднял его над собой, крякнул и швырнул, прямо в кое-как составленные столы. Выпь грохнулся, увлекая за собой утварь, и едва успел откатиться, увернувшись от рухнувшего сверху стула.
Касьян, рыкнув, попытался достать его ногой, но пастух исхитрился перенять удар и завалил противника. С помоста просыпались одобрительные хлопки и свист.
Перехватить верх удалось не сразу. Усатый легко его скинул, вжал в пол и пару раз заехал в голову. Выпь не сразу, но сумел ухватить ворот просторной рубахи и рывком притянул. Не скромничая, обхватил противника ногами, крепко, изо всех сил обнял, прижимая к себе.
Резко сжал бедра.
Касьян взвыл сквозь зубы и хлопнул ладонью по полу.
— Не ожидал от пастушка борцовских ухваток, — сказал, растирая поясницу и довольно жмурясь, — думаю, сработаемся. Но, учти, с гостями ласковее надо, для клинча в партере у нас вон, разномастных шлюх полный Дом.
— Учту.
— А насчет остального — нынче в паре с Маршей поработаешь, — кивнул на дебелую белую девку, которая сушила зубы рядом с Юга, — она бабец толковая, про постоянных расскажет, да присоветует, если что.
— Я не должен говорить с тиа?
— Да как она явится, так и поднимешься к ней. А пока давай, приберись тут. Знатно мы покидались, це… Да, и наперед всего харю умой — нечего кровяком полы пачкать. Девчонки, кто-нибудь, проводите парня до умывальника.
В провожатые вызвался Юга, одним взглядом оттеснив охочих девочек. Провел коридорами, лестницей — в небольшую комнату, на одну умывальную чашу и полированный зеркальный лист.
Развернул к свету, осторожно коснулся ссадин мокрой жгучей тряпицей.
— Не дергайся. Хорошо, что шить не придется. Почему ты не заговорил его?
— Потому что это было бы нечестно, — сквозь зубы процедил пастух.
Его спутник недовольно фыркнул, крепче ухватил подбородок желтоглазого.
— Вы сговорились, что ли? Честно, не честно, тоже мне… Смотри, в следующий раз лучше просто вели гостю выметаться. Сам уйдет, и тебе мороки никакой, и ему ни синяков, ни унижения.
— Разберусь, — морщась от боли и холодной воды, проговорил Выпь.
— Ну, кто бы сомневался.
— И часто у вас… такие гости?
— Откуда мне знать, я здесь всего ничего? — не упустил случая показать зубы Юга. — Девчонки говорят, редко. Дом уважаемый, абы кого сюда не пускают. Ладно, вали, мне надо готовиться.
— Ты будешь выступать?
— Я буду работать, пастух. — Юга вздохнул, посмотрел на лицо друга. Куснул губу. — И ты тоже бездельно не засидишься. Так что хорош таращиться, наглядишься еще. Вали в зал, с ребятами знакомиться.
Самой изнурительной оказалась первая длина.
Выпь не брезговал тяжелым трудом, зато с трудом уставал, что оказалось ему и на руку, и к карману. Сразу две работы, в светлую и темную смену — немногие выдюжили бы.
Он пока выдерживал.
Веселый Дом открывался для гостей каждое веко, и каждое веко они наполняли его собой — плотным шумом, потными телами, терпким запахом возбуждения и липким шелестом дарцов. Сперва Выпь казалось, что гостей невероятно много — остальные лишь посмеивались.
— Це! Так-то малишко, вот на праздники — посмотришь, что у нас творится, да сравнишь!
Вышибалы работали посменно и Выпь, после некоторых терзаний, попросил Касьяна ставить его тогда, когда предлагал себя Юга.
