— Не злитесь, мон амур, — так же с улыбкой произнес мужчина, но Мияко лишь сильнее оскалилась, стараясь как можно страшнее сделать гримасу лица, испугав этого улыбающегося старика. Ну, или хотя бы заставить его поверить в серьезность своих намерений. Хотя, учитывая, что дворецкому Мияко расцарапала лицо, а двух служанок покусала, старик должен понимать, что с ней шутки плохи. Но старик был никто иной, как Арно Лефевр, комендант местной тюрьмы. Этот строгий человек имел одну слабость — нескоты. Он просто боготворил этих существ. Он окружал их заботой, роскошью, заваливал подарками, был вежлив и учтив с ними. И все лишь ради одного. Чтобы эта божественная дева дала ему жалкому и никчемному возможность поцеловать её пальчики на ногах. Пусть она стегает его розгами, хлыстом или даже плетью, царапает своими когтями, кусает до кости своими клыками, но лишь бы он имел возможность понежить её пальчики своими губами и языком.
И вроде бы все прекрасно, живи и наслаждайся, но, по сути, жизнь в доме месье Лефевра ничем не отличалась от тюрьмы. Да, тебя кормят, одевают как куколку, но ты в заточении. А нескоты этого не любят. Поэтому, многие сбегали. Точнее, пытались это сделать, ведь дом месье Лефевра охраняется не хуже, чем тюрьма, которой он руководит. Но, увы, охрана месье Лефевра не разделяет взглядов своего начальника и редко кто из беглянок уходила живой. Для охраны это было развлечением, открыть огонь по бегущей кошке. Они давали ей возможность добежать до сада или даже до ворот, но потом открывали огонь. Так они разбавляли, как они считали, скучную службу в особняке начальника. Если ушастая девица, как они называли нескотов, бежит со всех ног из дому, значит она беглянка и по ней можно стрелять. Все, хозяин наигрался, найдет себе новую игрушку. Они вели цель в прицеле и, когда та достигала некой черты периметра, стреляли.
Часто расстрелянные тела кукол просто закапывали на заднем дворе. У месье Лефевра есть еще одна привычка: рыдать на могилах своих кукол, пока он не найдет новую. Ходит между бугорков, поросших травой и розовыми кустами, и плачет. На каждой могиле своей куклы он сажает розовый куст, в знак того, что кукла была непокорной и в тоже время безумно прекрасной.
Такие наклонности коменданта тюрьмы уже давно пустили слухи по городу и в Дахла не осталось ни одного нескота. Сюда попадали лишь заезжие, как Мияко. И если они были в сопровождении людей, их не трогали, а вот одиночки быстро оказывались в тюрьме по самым абсурдным обвинениям и уже через пару часов они были здесь, в доме месье Лефевра. Так было и с Мияко и она была здесь уже второй день. Прислуга нескотов не трогала, в отличие от охраны. Поэтому выходки Мияко смиренно терпели.
Месье Лефевр продолжал улыбаться, протягивая Мияко платье. Резким движением она выхватила его у него из рук и разорвала в клочья. Лефевр продолжал стоять и улыбаться. Да. Да! Именно такую куклу он хотел! Не покорную, надменную, страстную!
Бросив ему в лицо остатки платья, она развернулась и пошла прочь из комнаты.
— Ну, куда же вы, мон амур?! — с улыбкой крикнул месье Лефевр, направившись за Мияко. Девушка бежала прочь, подхватив подол платья. Пока она принимала ванну в первый день, её одежду выкинули, оставив пышное платье из темной парчи украшенное кружевами, обрамляющие открытые плечи.
Шурша платьем, Мияко повернула в коридор, ведущей к главной лестнице. За ней зал и дверь во двор. Сейчас ночь и Мияко надеялась улизнуть под её покровом. Добиться хоть что-то от старика она не могла, он лишь подносил ей подарки и глупо улыбался.
— Я приказал закрыть все двери, мон амур! — с улыбкой крикнул месье Лефевр. — Вы не выберетесь из дома! Чтобы я потерял вас из-за этих остолопов часовых? Нет, мон амур, нет!
Мияко старалась не обращать внимания на веселые выкрики старика. Она их все равно не понимала, но они злили её. Первый день она терпела, надеялась, что ей помогут. Что им помогут, но никто её не понимал и только раздражал.
Коридор был темным, света торшеров со свечами не хватало, чтобы полностью разогнать тьму. К тому же, на бегу, Мияко несколько из них зацепила, и они с горохом упали на пол, погаснув. Впереди, в проходе в зал, появилась фигура со светящимся мечом в руке.
Мияко остановилась и попыталась всмотреться в фигуру, но она не смогла ничего рассмотреть.
— Гилберт? — осторожно спросила она.
— Мияко, — произнесла фигура и сделала шаг вперед. Передней стоял Гилберт. Её Гилберт.
— Гилберт! — радостно крикнула она и бросилась к нему на шею. Она не заметила, что он весь в крови, грязный. Она обнимала Гилберта, своего Гилберта.
— Мон амур, где же вы!? — весело произнес месье Лефевр, спускаясь в коридор.
Мияко оскалилась, повернувшись к нему.
— Мон амур? — удивленно спросил он, глядя на стоящего в противоположной стороне коридора Гила.
— Отойди, Мияко, — ответил Гил, поднимая клинок.
«Рекомендую применить простой прием, это сэкономит вашу энергию, хозяин» — произнес клинок.
— Хорошо, — ответил Гил и направился к старику.