– Точно, совсем не в форме. Грустно. Конечно, нужно было что-то придумать.
Спрут поскреб челюсть.
– Все-таки мы их выпороли. Гляди, Скрип идет, слава богам.
Сержант нахмурился, увидев двух подчиненных, и готов был пойти прочь, пока яростные призывы Спрута не сломили его упорство или хотя бы не разжалобили. Запустив пальцы в седеющую рыжую бороду, он подошел ближе.
– Что вы творите с этими несчастными ублюдками?
– У нас кончились идеи, – признался Спрут.
– Ну так пока что они только топают по двору. Их надо вывести из города. Пусть практикуются в рытье окопов, возведении редутов и брустверов. Нужно превратить их склонность к массовому бегству в умение организованного отхода. Нужно проверить цепочку командования и посмотреть, кто готов сделать шаг вперед, когда она порвется. И этих людей поставить во главе взводов. Еще военные игры – выставьте их против бригады или батальона, которые обучают наши морпехи. Им нужно несколько раз победить, прежде чем они поймут, как можно избежать поражения. И еще: если появится Вал, вы меня не видели, ясно?
Они смотрели ему вслед, пока он шел вдоль колоннады.
– Это угнетает, – пробормотал Спрут.
– Мне не стать сержантом, – отозвался Битум, – и за тысячу лет. Проклятие.
– Точно, ты поднял мне настроение, капрал. Спасибо.
Вал поймал старого друга в конце колоннады.
– Да что ты с ними разговариваешь, Скрип? Эти Охотники за костями – не «мостожоги», а летери – не солдаты. Только время теряешь.
– Нижние боги, хватит меня выслеживать!
Лицо Вала помрачнело.
– Да все не так, Скрип. Просто мы же были друзьями…
– А потом ты умер. А я пошел дальше. А теперь ты снова явился. Будь ты просто привидением, я бы потерпел… я ведь знаю, ты порой нашептывал мне в ухо и спасал мою шкуру, и так далее; и не то чтобы я не был благодарен. Но… мы больше не сослуживцы, так ведь? Ты явился, когда тебя не ждали, и в душе ты по-прежнему «мостожог», и думаешь, что я тоже. И поэтому продолжаешь нападать на этих Охотников за костями, как будто мы с ними соперничаем. Но этого нет, потому что с «мостожогами» покончено, Вал. Лишь пыль и пепел. Конец.
– Хорошо, хорошо! Значит, мне тоже нужно внести коррективы. Это я могу! Легко. Вот смотри! Первым делом я попрошу капитана дать мне взвод…
– А с чего ты взял, что достоин командовать взводом?
– Потому что я был…
– Именно. Проклятым «мостожогом»! Вал, ты сапер…
– И ты тоже!
– Теперь я почти все возложил на Спрута…
– Ты сделал «барабан»! Без меня!
– Тебя там не было…
– Какая разница?
– Как это «какая разница»?
– Дай-ка подумать. Дело в том, что ты был сапером, Скрип. А по правде говоря, дело в том, что нам надо выпить и найти шлюх…
– Это уж точно не поможет, Вал.
– Вот это другой разговор! Слушай, я вставлю в нос кость из пальца, чтобы походить на кровожадных Охотников за костями, которыми ты так гордишься – как тебе?
Скрипач уставился на собеседника. На забавную кожаную шапку с наушниками, на радостную улыбку.
– Вставишь кольцо в нос, и я сам тебя убью, Вал. Ладно, давай заварим кашу. Только не вздумай просить взвод, ладно?
– А что тогда мне делать?
– Держись взвода Геслера – кажется, там не хватает человечка. – Он фыркнул. – Человечек. Ты. Классный.
– Я говорил тебе, что больше не мертв, Скрип.
– Как скажешь.
Лейтенант Порес сидел в кресле капитана за капитанским столом, сложив ладони, и смотрел на двух женщин, еще недавно гнивших в клетке в какой-то летерийской крепости.
– Сестры, да?
Ни одна не ответила, и Порес кивнул.
– Тогда дам совет. Если хоть одна из вас дослужится до высокого чина – скажем, капитана, – вы тоже научитесь искусству заявлять очевидное. А пока что вам следует выполнять абсурдное требование – давать честные ответы на глупые вопросы, храня серьезное выражение лица. И со мной вы будете повторять это постоянно.
Женщина справа сказала:
– Так точно, сэр, мы сестры.
– Благодарю, сержант Уголек. Разве не замечательно? Думаю, да. А еще замечательнее будет наблюдать, как вы обе драите отхожие места в казармах следующие две недели. Считайте это вознаграждением за некомпетентность: вы позволили местным дуракам схватить себя. А потом не смогли сбежать. – Он нахмурился. – Посмотрите на себя: просто кожа да кости! А форма? Одни лохмотья. Приказываю: набрать потерянный вес во всех нужных местах; срок – те же две недели. За недобор – наказание: месяц на половинном рационе. Далее: вы обе острижетесь, налысо, а волосы должны лежать на этом столе ровно на восьмом колоколе вечера. Ни раньше, ни позже. Ясно?
– Так точно, сэр! – рявкнула сержант Уголек.
– Очень хорошо, – кивнул Порес. – А теперь убирайтесь, а если увидите в коридоре лейтенанта Пореса, напомните ему, что он получил новое назначение во Второй Девичий форт и проклятому идиоту уже давно пора отправляться. Свободны!
