Камеристка склонилась над кальяном. Она успела его разжечь, по каюте распространился ароматный дым. Она готовила его для госпожи вот уже четыре года. Каждый раз этот ритуал предшествовал длительной и интенсивной дискуссии между ней и принцессой. Планы разрабатывались, проверялись, каждая их деталь подгонялась на свое место – размеренными ударами, как если бы это мастер-чеканщик работал над медной чашей.
– Гетри вам в этом очень завидует, ваше высочество.
– Потому что дура, так что удивляться тут нечему. Матушка что-нибудь передала со своими седами?
– Все еще ничего. На Пустоши, ваше высочество, бурлят могущественные силы, и очевидно, что королева намерена оставаться там – она ищет ответы на вопросы, так же, как и мы с вами.
– Это означает, что глупы мы обе. Все это так далеко от границ Болкандо, что от нас впоследствии очень строго потребуют предоставить мало-мальски законные причины, ради которых мы продолжаем сейчас этим заниматься. Что наше королевство получает из Коланса?
– Черный мед, строевую древесину, льняные ткани, пергамент, бумагу…
– Из них за последние пять лет получено? – Глаза Фелаш за вуалью дыма сверкнули.
– Ничего.
– Именно так. Мой вопрос был риторическим. Контакты прекратились. В любом случае ничего существенного мы больше не получаем. Что до Пустоши и до ползущих по ней разномастных армий, они также давно покинули наши пределы. Полагаю, что мы тащимся следом на свой страх и риск.
– Королева, ваше высочество, ведет свое войско маршем параллельно некоторым из этих армий. Следует предположить, что она обнаружила нечто, дающее ей убедительные основания от них не отставать.
– А они направляются в Коланс.
– Да.
– Но мы не знаем зачем.
Камеристка ничего не ответила.
Фелаш выдохнула в потолок струю дыма.
– Расскажи мне еще раз про неупокоенных на Пустоши.
– Про кого именно, ваше высочество?
– Про тех, что пылью летают по ветру.
Камеристка нахмурилась.
– Поначалу я думала, что они одни ответственны за ту непроницаемую тучу, с которой мне не удается справиться. В конце концов, их там тысячи, а от их предводителя исходит сила столь ослепительная, что я не решаюсь смотреть на него слишком долго. Но сейчас… ваше высочество, появились и другие. Правда, не мертвые. И тем не менее. Один – из мрака и холода. Другой – подобный золотому пламени высоко в небесах. Рядом с ним еще один, крылатое средоточие скорби, но более жесткий и более жестокий, чем идеально ограненный бриллиант. Потом те, кто скрывается за волчьим воем…
– Волчьим? – перебила ее Фелаш. – Ты имеешь в виду изморцев?
– И да, и нет, ваше высочество. Ясней я сейчас сказать не могу.
– Просто замечательно. Можешь продолжать.
– Есть еще один, даже более яростный и дикий, чем остальные. Он скрывается в камне. Плавает в море резких змеиных ароматов. Он ждет своего времени, накапливает силы, а встретиться ему предстоит… с чем-то более ужасным, ваше высочество, чем я способна вынести.
– И это столкновение – оно произойдет на Пустоши?
– Думаю, что да.
– Как по-твоему, матушке об этом известно?
Камеристка поколебалась, потом ответила:
– Ваше высочество, я почти уверена, что ее седы начисто ослеплены и поэтому не подозревают об угрозе. Я оказалась способна рассмотреть все это лишь потому, что гляжу, так уж вышло, снаружи, с большого расстояния.
– Значит, она в опасности.
– Полагаю, что да, ваше высочество.
– Ты должна найти способ, – сказала Фелаш, – до нее дотянуться.
– Ваше высочество. Способ есть, но он очень рискован.
– Рискован для кого?
– Для всех на борту этого корабля.
Фелаш затянулась и выпустила несколько дымных колец, которые поднялись в воздух, дрожа, постепенно расплываясь, и образовали в нем подобие цепи. Глаза ее при виде этого расширились.
Камеристка лишь кивнула.
– Да, он близко. Я произнесла его имя в своем сознании.
– Так что насчет нашего зловещего риска?
– Ваше высочество, в сделку со Старшим богом вступают лишь в крайнем случае. Расплачиваться приходится кровью.
– Чьей кровью?
Камеристка покачала головой. Фелаш задумалась, цокая по зубам янтарным мундштуком.
– Откуда у моря такая неутолимая жажда?
На этот вопрос ответа тоже не существовало.
– Ваше высочество?
– Но хоть имя-то у треклятого создания есть? Ты его знаешь?
– Конечно, у него много имен. Когда колонисты Первой империи отправлялись в путь, они приносили жертвы соленым морям во имя Джистала. Тисте эдур, садясь в боевые баркасы, взрезали себе вены, чтобы напоить воду за кормой, и называли окрашенную кровью пену Красногривом – на языке эдур это слово звучит как
– И так далее.
– И так далее, ваше высочество.
Фелаш вздохнула.
– Призови его, посмотрим, чем придется заплатить.
– Повинуюсь, ваше высочество.
Услышав крик марсового, Шурк Элаль на баке выпрямилась. Обернулась к морю.
– Красавчик!
