– То есть ночка прошла успешно? – уточнил Рассвет.
– Кошелек, Светик, того и гляди лопнет. Правда, и течет у меня изо всех щелей.
Она, как и ее подружка Сальцо, за последнее время несколько сбросила вес. Собственно, пеший переход их вообще чуть не доконал. При этом обе оставались женщинами крупными в том смысле, что мужику в них недолго и заблудиться, и похоже было, что недостатка в желающих они отнюдь не испытывали. Что до самого Рассвета, он все-таки предпочитал, чтобы под жиром хоть немного и тело прощупывалось. Еще несколько месяцев марша, и обе как раз дойдут до нужной кондиции.
– Я, пожалуй, со зрителей тоже теперь начну деньги брать. А то чего они глазеют забесплатно?
– Тут, Бутыли, ты совершенно права. Бесплатного на свете ничего не бывает. Хотя этим-то мы, летерийцы, от малазанцев и отличаемся. Нам сразу ясно, что так и положено. А вот малазанцы, те жаловаться начинают.
– Хуже всего, это когда мне замуж предлагают выйти. Нет, чтобы я и дальше работала, они не возражают, просто жениться хотят. Парни без предрассудков, что есть, то есть. Этих малазанцев ничем не проймешь. Немудрено, что они полмира завоевали.
К ним присоединилась явившаяся с другой стороны палубы Сальцо.
– Клянусь Странником и его сморщенным хреном, я уже и ходить-то еле хожу.
– А ты присядь, дорогуша, расслабь окорока, – посоветовала ей Бутыли, махнув пухлой ручкой в сторону другого мешка рядом с лампой.
– А где Соплежуй? – поинтересовалась Сальцо. – Я слыхала, он с начальником поговорить собирался. Насчет того, чтобы нам попробовать эту новую зачатку…
– Взрывчатку, – поправила ее Бутыли.
– Ну да, взрывчатку. Мне вот выдали этот меч, а на кой? Меня еще мелкой как-то отправили в наказание косить заросший участок, я только на мачете глянула и тут же заблевала госпожу надзирательницу с головы до ног. Меня от всех этих острых штук прямо трясет – тут же столько всего у себя можно случайно порезать, сами, небось, видите.
– С той, которую сделал Баведикт, нам пока упражняться нельзя, – пояснил Рассвет. – Уж во всяком случае, не на баржах. Да и когда слезем, нужно будет соблюдать секретность. Потому что начальник не хочет, чтобы про нее пока что кроме нас кто-нибудь прознал.
– Почему еще? – удивилась Сальцо.
– Потому что, дорогуша, – лениво протянула Бутыли, – тут ведь и другие саперы есть. Среди Охотников. Если они узнают, что Баведикт сделал, они себе такого же захотят. Глазом моргнуть не успеешь, все порошки и зелья закончатся, нам самим-то ничего и не останется.
– Вот ведь ублюдки завистливые!
– Так что ты уж постарайся никому ничего не говорить. Даже когда на работе, ладушки?
– Все я поняла, Бутылочка. Да ты не волнуйся так, мне и слова-то вымолвить некогда, знай от посватушек отбивайся.
– И у тебя то же самое? С чего это их всех вдруг так припекло?
– Дети, – пояснил Рассвет. – Все хотят обзавестись потомством, и поскорей.
– Это еще зачем? – снова удивилась Сальцо.
Рассвет заколебался – единственный имевшийся у него ответ был слишком уж невеселым. Повисла пауза, потом Бутыли испустила громкий вздох:
– Странниковы яйца! Они все думают, что скоро помирать.
– Так себе у них настроеньице, – задумчиво произнесла Сальцо, достала скрученную из листьев палочку и наклонилась к лампе, свисающей с потолка слева от нее. Когда кончик задымился, она как следует затянулась, так что тот вспыхнул алым угольком, и снова уселась на мешок. – Нижние духи, как натерто-то все.
– Давно тебе последний раз выпить приходилось? – поинтересовалась у нее Бутыли.
– Как бы не с месяц тому. А тебе?
– И мне тоже. Забавно, как все вокруг словно бы проясняться начинает.
– Так точно, забавно.
Рассвет мысленно улыбнулся, услышав, как Сальцо пытается сейчас разговаривать в малазанском ключе. «Так точно».
– Так точно.
Остальные закивали. Он был в этом уверен, даже не поднимая головы, чтобы убедиться.
– Ничем не занят, боец? Хватай-ка вот этот сундук и за мной.
– Вы, мастер-сержант, лучше б сами за к-к-кое-что ухватились, и я вам для этого с-с-совсем даже и не понадоблюсь.
Порес резко развернулся и уставился на капрала.
– Это что еще такое? Наглость? Неподчинение? Мятеж?
– Вы, г-г-главное, не останавливайтесь, глядишь, и до ц-ц-цареубийства дойдем.
– Так, – провозгласил Порес, шагнув вперед, чтобы сукин сын, мрачный и хмурый, оказался прямо перед ним. – На вид и не скажешь, капрал, что ты из языкастых. Номер взвода и имя сержанта?
