Ни одна из девочек не ответила. Они просто смотрели на нее.
Мальчик вдруг закричал.
Одновременно с его криком почва в двадцати шагах за курганом словно взорвалась. Поднялось облако пыли, полетели камни.
И что-то стало выкарабкиваться наружу.
Девочки завизжали. Мальчик же засмеялся. Сеток, та просто вытаращила глаза. Из тучи пыли вышел наружу огромный волк, длинноногий, с плоской вытянутой головой, ощетинившейся клыками. Он остановился, чтобы стряхнуть пыль с грязной, спутанной шерсти. Движение это прогнало прочь от Сеток последние обрывки страха.
Мальчик затянул новую песню:
В сутулой холке существо оказалось даже выше, чем Сеток. И оно было мертвым – очень, очень давно.
Ее взгляд метнулся к мальчику.
Заговорила одна из двойняшек:
– Ему нужен Ток. На его стороне. На стороне нашего брата. Ему нужен единственный друг Тлена. Они обязаны быть вместе.
А другая девочка, глядя прямо на Сеток, добавила:
– А
– Я вас не понимаю, – сказала Сеток, в некотором раздражении от того, что при этих словах двойняшек почувствовала укол непонятной вины.
– Что случится, – спросила ее девочка, – когда ты шевельнешь своей идеальной бровью?
– «Куда ни пойдешь, кто-то уже ходил этой дорогой». Так говорил наш отец.
Огромный волк стоял рядом с мальчиком. По его бокам все еще стекала струйками пыль. Сеток вдруг представилось, как он перегрызает горло лошади.
Словно бы неожиданно поднявшись, существа образовали около Тока Младшего круг. Он оторвался от своего занятия – Ток потрошил антилопу, убитую стрелой прямо в сердце, – и медленно выпрямился.
– Будь царство Худа поменьше размером, – проговорил он, – может статься, мы оказались бы знакомцами. Но это не так – ни то, ни другое. Что вам от меня нужно?
– Ничего, – ответил один из мертвых яггутов.
Остальные расхохотались.
– От тебя – ничего, – уточнил заговоривший первым. Вернее, уточнила, поскольку была женщиной – тогда, когда это еще что-то могло значить.
– Тогда зачем было меня окружать? – удивился Ток. – Не проголодались же вы, в самом деле…
Ответом снова был хохот, сопровождаемый бряканьем оружия, возвращающегося в ножны и поясные петли. Женщина подошла поближе.
– Ты очень метко поразил антилопу, Герольд. Особенно учитывая, что у тебя остался лишь один глаз.
Ток сердито уставился на остальных яггутов:
– Может, хватит уже ржать, Худа ради?
Очередной взрыв хохота.
– Ты неудачно сформулировал свою просьбу, Герольд, – сказала ему женщина. – Меня зовут Варандас. И Худу мы не подчиняемся. Мы сделали Сакуву Аресу одолжение, о котором он попросил, и теперь вольны поступать в свое удовольствие.
– И в чем же это ваше удовольствие заключается?
Хохот со всех сторон.
Ток снова присел на корточки и продолжил разделывать антилопу. Вокруг, жужжа, вились мухи. Уголком зрения он мог разглядеть один глаз животного – все еще влажный, сосредоточенный, всматривающийся в никуда.
– Что вы здесь делаете?
– Бродим, – ответила Варандас.
Другой добавил низким голосом:
– Ищем, кого бы убить.
Ток снова покосился на неподвижный глаз антилопы.
– Вы избрали для этого неподходящий континент. Т’лан имассы пробудились вновь.
Похоже, окружающее его веселье мгновенно прекратилось, воздух словно сковало внезапным холодом.
Ток отложил нож и извлек внутренности антилопы.
– Мы с ними никогда не встречались, – сказала ему Варандас. – Мы умерли задолго до того, как они совершили свой обряд вечной не-жизни.
Заговорил еще один яггут:
– Сначала к’чейн на’руки, а теперь еще и т’лан имассы. Можно подумать, вообще никто не желает уйти по-хорошему.
После краткой паузы яггуты снова принялись хохотать. Среди всеобщего веселья Варандас шагнула вплотную к Току и спросила:
