Пыль на губах полностью

Девушка воодушевилась, готовясь использовать свою магию. Внутренний голос подсказывал ей, что все получится. Оставалось выбрать песню. «Жалко я в детстве не уделяла достаточно времени занятиям музыкой. Аддинозэси считал ее ненужной и глупой наукой, а Арбунар видел в ней гармонию, что удерживает мироздание. Два великих астронома, а какой разный взгляд на мир».

Ланта не могла вспомнить песен, которые еще не применяла, поэтому решила пролистать книги, подаренные Мардегором. Она выудила из стопки древних трактатов тонкую книгу в простой серой обложке. — Подробнейшее рассуждение о исповедании, кое распространено по уголкам нашего мира, и имеет в своей основе веру в Единого, — прочитала Ланта длинное название старинного исследования.

Она не могла позволить тратить время на чтение и этой книги. «Мне нужно к Кэлю как можно быстрее. Но он упоминал, что его вера полна любви. Может здесь есть что-то отдалено напоминающее песню о любви? В нашей вере песен, посвященных богам очень много».

Вдохновившись этими мыслями, Ланта пролистала книгу. Здесь было много различных песен, рифмованных молитв, но все они были или слишком короткими, или слишком сосредоточенными на размышлениях о Едином. Ланта уже собиралась отложить книгу и попробовать старые песни, когда где-то во второй трети сочинения наткнулась на длинное стихотворение, посвященное любви. Минталента даже не смогла понять о любви к Богу оно, или о любви двух людей. Но подходило стихотворение идеально, поэтому она наложила слова на одну из любимых мелодий и исполнила незнакомую песню, сосредоточившись на образе черного разреза.

Не успела она закончить и третьего куплета, как ее волосы взметнулись вверх, а посреди комнаты возник черный колодец, полный звезд. Ланта сглотнула, подошла ближе и бесстрашно сунула руку внутрь. «Я иду к тебе Кэль. Спаси меня от этой лжи и предательств».

Кэль сидел у окна, вспоминая мельчайшие детали их разговора с Лантой. Когда хлопнула входная дверь, он ожидал увидеть Риэтту, но вместо этого в комнату зашла Джоль с хмурым лицом.

— Ты рано, — улыбнулся девушке Кэль. — А где Мейт?

— Я оставила его на рынке.

Юноша нахмурился. — Одного?

Джоль с равнодушием пожала плечами. — Да. Он уже не маленький.

— Да, но он может купить сайрон вместо продуктов. Ракушек у нас и так немного.

Девушка подняла на него колючий взгляд. — Мне стало плохо на рынке. Я должна была упасть без сознания?

Кэль удивился внезапной злости, вскочил со стула и подбежал к девушке. — Нет, конечно, что ты! Я не знал… Что болит? Голова кружится?

Но Джоль увернулась от попыток схватить ее за руку. — Не трогай меня!

— Хорошо, хорошо, — Кэль сделал шаг назад. — Может это последствия сайрона? Риэтта и тебе влила слишком большую дозу.

Джоль не ответила, и просто ушла в гостевую комнату. Кэль вздохнул и вернулся к своему месту за окном. Только теперь вместо созерцательного мечтания о Ланте его наполняло беспокойство за Джоль.

Джоль не выходила из комнаты до самого вечера. Кэль несколько раз подходил к ней, спросить о самочувствии, но девушка отвечала односложным мычанием. Пару раз юноше показалось, что он слышит плач.

«Что же произошло? — думал Кэль, потирая подбородок, — неужели Мейт ее как-то обидел? Я сниму с него голову, когда он вернется. Если он вернется. Судя по времени, он уже под завязку накачался сайроном».

Как юноша и предполагал, Риэтта вернулась раньше Мейта. — Моя голова пухнет от знаний об Астарии, — звонким голосом сообщила прекрасная златовласка. — Сейчас накроем на стол и поболтаем.

Кэль натянуто улыбнулся. Даже прекрасная Риэтта не могла избавить его от тревоги за Джоль. «Она сделала для меня так много. Я должен ее успокоить. Эх, дождаться бы Мейта, чтобы узнать, что случилось».

Риэтта вышла на кухню. Пол слегка дрогнул и чуткие уши Кэля различили тихий скрежет механизмов. Через несколько секунд хлопнула входная дверь.

Кэль подскочил со своего места и твердым шагом направился в прихожую. Юноша решительно сжал кулаки, готовясь выбивать из друга признание.

Но в коридоре Кэль затормозил и остался стоять с приоткрытым ртом. На Мейте не было ни единого лоскутка одежды, волосы он где-то намочил, и они свисали сосульками над лицом, крупные капли стучали по доскам пола. Еще одна сосулька, круглая, багровая свисала вместо нижней губы.