Ланта с досады ударила по двери руками. К её удивлению, камень скрипнул и на четверть пальца сдвинулся внутрь.
Ланта навалилась на дверь всем телом и смогла вытолкнуть тяжелый камень настолько, чтобы пролезть внутрь и не разорвать платье в клочья.
Девушка проскользнула внутрь и откинула гобелен. Прямо за ним стояла её мама с обнаженным клинком.
Ланта вздрогнула и шагнула назад, запуталась в гобелене и рухнула на колени. Холодное тонкое лезвие коснулось шеи, слегка царапнув ее зазубринами.
— И кто тут у нас? — насмешливым тоном спросила астартесса. — Неужто сама минталента Лантария, которая настолько не может усидеть на одном месте, что смогла сбежать даже из тюремной камеры?
— Мама! — Ланте стало так обидно, что на глаза сами собой навернулись слезы.
Астартесса дернула головой и убрала клинок. Ланта вскочила с колен и начала демонстративно отряхивать платье, будто не была перемазана вековой пылью с ног до головы.
— Не пыли тут! — Фемия сморщила нос и отошла к кровати астартора.
Ланта бросила взгляд на отца. Он лежал на кровати с закрытыми глазами, бледный, еще сильнее исхудавший с их последней встречи. Его нижняя губа подрагивала, а по щеке стекала полоска слюны.
Девушку передернуло. — Что с ним?
— Ему совсем плохо. Боюсь, он больше не может управлять Астарией.
Сердце Ланты сжалось. В голове опять вспыхнули воспоминания о маленькой рыжеволосой девочке, которая заливисто смеялась и бегала по комнате от отца. — Он умирает?
Фемия покачала головой. — Нет. Лекари сказала, что он может пролежать так много много лет. А может и встать. Но остатки самосознания покинули его разум.
Ланта вздохнула и села на краешек кровати. Ее пальцы нашарили костлявую руку отца, кожа астартора была холодной и влажной. Девушка пересилила отвращение и не стала убирать свою ладонь. — Значит он не сможет подписать указ о моем освобождении?
— Не сможет. За этим ты сюда пришла?
Ланта безмолвно кивнула.
— Как ты освободилась из темницы?
— Лорд Мардегор принес бумагу от великой сантарии. — Ланта не заметила на лице матери даже признака удивления. Неприятная догадка поразила девушку. — Это ты послала его?
Фемия покачала головой. — Нет, но я знала о его намерениях.
Ланта вскочила с кровати. — Значит, ты знала, что он полезет приставать ко мне и допустила это?!
Глаза Фемия широко распахнулись. — Что?! Он посмел тронуть тебя?
— Он заставил разрешить ему поцеловать себя, в обмен на освобождение.
— А, — облегченно выдохнула астартесса, это не страшно. — Главное, чтобы он больше ничего не сотворил. Какой подлец! Я многое ожидала от него, но не этого.
Ланта села на кровать около матери. — Я боюсь его, мама. Мы можем как-то удалить Мардегора из дворца?
— Боюсь, что нет. Связи лорда с великой сантарией слишком сильны. Она защитит его.
Ланта опустила голову. Но девушку тут же всколыхнула новая мысль. — Но ведь он снова придет. Он уже обещал это, — немного приврала Ланта, не став рассказывать, что волшебник должен был принести книги. — Запертая в комнате, я беззащитна.
Фемия погладила дочь по щеке. — Моя милая… Хорошо! Я освобожу тебя, но ты пообещаешь, что не покинешь дворец и будешь держаться около меня.
— Обещаю! — Ланта обняла маму. — Но как мы это сделаем? Лахесия отменит любой твой приказ.
Фемия кивнула и победоносно улыбнулась. — Но не последнюю сознательную волю астартора. Несколько дней назад, когда он в последний раз пришел в сознание, он подписал для меня пустой лист бумаги. Я составлю приказ о твоем освобождении, а затем объявлю о недееспособности астартора. Тогда Лахесия уже не сможет помешать тебе покинуть комнату.
— Не могу в это поверить! Значит, теперь Астарией будешь править ты?
— Нет, — покачала головой астартесса, — Совет сантариев должен назначить регента. И сомневаюсь, что они выберут меня. Учитывая связи и деньги лорда Мардегора, могут выбрать и его.
— Это будет самое ужасное, что только могло случится с Астарией!
— Ты даже не представляешь, насколько, моя милая. Но не переживай. Я сделаю все, чтобы защитить тебя. — Фемия сморгнула одинокую слезу в уголке глаза. — Побудь с отцом, я пока схожу за бумагой и печатью.
