Капот прямо напротив Рогана со скрежетом разлетелся, и на груди Рогана выступила ярко-красная полоса. Он поморщился. Капоты закружились вокруг нас, все быстрее и быстрее.
Я покончила с меньшим кругом. Он был не идеальным, но хотя бы круглым.
Что-то застучало по капотам, напоминая град. Маг не мог нас видеть, но и мы тоже его не видели.
Я закончила второй круг.
Еще один град из лезвий, в этот раз справа. Аэрокинетик взял нас на мушку.
Я вывела руны.
— Готово.
Легкая меловая дымка взвилась от линий в воздух. Роган напрягся, мускулы на его руках вздулись. На шее забилась жилка.
Крышки капотов продолжили вращаться. На месте воздушного мага, я бы попыталась достать нас сверху…
Я подняла глаза. В небе над нами парила грациозная фигура.
— Вверху! — крикнула я.
Аэрокинетик развел руки. Мы были перед ним как на ладони.
Здоровенный автобус врезался в воздушного мага. Я заметила его краем глаза, распластавшегося на ветровом стекле автобуса словно жук, с дико вытаращенными глазами. Автобус рухнул на тротуар напротив «Галереи», на три фута пробив асфальт, и так и остался торчать над землей.
Чокнутый Роган улыбнулся как шкодливый кот, только что удачно стащивший что-то со стола.
— Воздушные маги. Вечно выделываются, пока не двинешь их чем-то тяжелым.
Я уставилась на автобус, как идиотка, застыв с мелом в руках. Автомобильная шина была тяжелой. Он же швырнул гребаный автобус.
Мои запястья и лодыжки кровоточили. Колени тоже — должно быть, я поцарапалась, пока пыталась нарисовать круг. За сегодня я уже успела увидеть, как едва не умерла женщина; я сама застрелила одного человека и убила другого шокерами. Меня душили проволокой и едва не раздавили машиной, и теперь на моем теле не было живого места. Будь моя воля — я бы заехала сегодняшнему дню прямо по роже.
Черный «Цивик» Берна въехал на парковку и свернул, объезжая автобус.
Чокнутый Роган посмотрел вниз на мои линии мелом.
— Самые корявые круги, какие я только видел. Ты рисовала с закрытыми глазами?
Ну все. Я запустила в него мелом, встала, прошла к «Цивику» и села внутрь.
— Берн, поезжай. Пожалуйста.
К чести моего кузена, он ни словом не заикнулся о крови, автобусе или Чокнутом Рогане. Он просто нажал на газ и поехал прямо домой.
Берн ехал со спокойной уверенностью, соблюдая все правила и нормы дорожного движения. И у Леона и у Арабеллы были ученические права. Пять минут в машине с любым из них за рулем было достаточно, чтобы поседеть, тогда как поездка с Берном была абсолютно беззаботной. Он сделал простой расчет: стоимость штрафа за превышение скорости в Хьюстоне колеблется от 165 до 300 долларов, и увеличит стоимость его страховки. У него не было лишних 165 долларов.
Три полицейские машины с завывающими сиренами промчались по встречной полосе. Удачно. Насколько я знала, Чокнутый Роган мог с ними разобраться и оставить меня, черт побери, в покое.
— Помнишь, ты говорил мне, что Великий чикагский пожар был начат не коровой миссис О`Лири? И что у твоего профессора какая-то альтернативная теория на этот счет?
Берн кинул на меня странный взгляд.
— Ты видела автобус, на половину воткнувшийся в землю?
— Я не хочу говорить об автобусе.
— Ладно, — примиряюще сказал Берн, — Нам не обязательно о нем говорить. Вместо этого можем поговорить о корове.
— Есть ли у нас шанс поговорить с профессором?
— С профессором Ито? Конечно. Думаю, у него сегодня есть приемные часы. Я проверю, когда доберемся домой. А зачем?
— Харпер кое-что сказала. Она назвала Адама прославленной коровой О`Рейли. Думаю, она имела в виду О`Лири.
— Может, она упомянула это в переносном смысле, — сказал он.
— Разумеется, но я хочу потянуть за эту ниточку и посмотреть, куда она нас приведет. Это было так неожиданно, и на ровном месте.
— Без проблем, я об этом позабочусь, — сказал он. — Звонили из «МРМ». Дважды. Показались сердитыми. Они хотят, чтобы ты перезвонила.
Ясно. Дом Пирсов не в восторге из-за того, что Адам поджег офисное здание, поэтому они, скорее всего, надавили на Августина Монтгомери, и теперь он собирался надавить на меня. Дерьмо течет вниз.
Мне придется позвонить Августину Монтгомери. И меня это вовсе не радовало.
Порезы на шее и запястьях оказались неглубокими. Каталина помогла мне промыть их и намазать «Неоспорином». У меня не было возможности восстановить силы. Берн вернулся и сообщил, что приемные часы профессора Ито с двух до четырех. Я подправила макияж и прическу, надела деловой костюм — не один из моих дорогих, а обычный серый — затем мы запрыгнули в машину и поехали в Хьюстонский университет.
Мы нашли профессора Йена Ито в своем кабинете на историческом факультете. У него кто-то был, так что мы уселись в коридоре и бездельничали. Студенты сновали туда-сюда, таская свои сумки и напитки с избыточным количеством кофеина. Все казались такими юными. Я была не намного старше, но, по какой-то причине, чувствовала себя старой. Вероятно, я просто устала.
