Телекинез оказался вообще на редкость полезным и многофункциональным приобретением. Которое у меня так же не получилось сотворить. Вернее, простую манипуляцию с предметом, я проделывал без труда, но в описании к заклятью говорилось, что оно способно действовать продолжительное время, у меня же выходил разовый эффект. В формуле телекинеза было несколько незнакомых мне переменных, видимо отвечавших за продолжительность действия и форму воплощения. Но я их не знал…
Проходя по церковному двору я с удивлением рассматривал выросший за день палаточный городок. Всюду горели костры, на которых то тут, то там готовилась еда. Порою мне попадались незнакомые смертные, иногда откровенно бандитской наружности.
У ворот обители меня встретила Дуняша, ухватив за руку потащила в столовую, упрекая, что мол только меня и ждали. Еще утром я узнал, что отче отлично умеет использовать магические свитки. Я оставил ему последнюю пару, сотворений еды и питья, не беспокоясь о том, что дети вновь останутся голодными.
За столом как обычно собрались все обитатели приюта. Я с удивлением увидел несколько новых детских лиц. Быстро омыв руки в небольшом тазике, я с удовольствием занял свое место по правую руку от священника.
Отче вновь начал читать благодарственную молитву, и в этот раз я поддержал общий хор голосов. Закладка в книге, подаренной мне священником, что называлась "Длань света" как раз указывала на эту, самую распространенную в митрианстве молитву. Как я узнал позже, многие простые смертные, что исповедовали эту религию, вполне обходились только ей, в остальных случаях полагаясь на знания и навыки жрецов.
Ужин прошел как и вчера в тишине. Лишь любопытные и немного напуганные взгляды новеньких детей то и дело нарушали спокойствие трапезы.
Закончив с ужином, отец Абрахам предложил проветриться и мы, прихватив по табурету, вышли на заднее крыльцо церкви.
— Как думаешь Всполох, сектанты вернутся? — отче затянулся из предложенной мною трубки и с улыбкой выпустил колечко ароматного дыма.
— Я в этом уверен, отче. Они всегда возвращаются. Но я буду готов встретить их… — приняв трубку, я сделал глубокую затяжку, и вытряхнув остатки углей, полез в свой рюкзак.
— Они не оставят этот город в покое. Я вижу, отче, что люди все прибывают и прибывают. Откуда столько их? Они прятались в городских домах?
— Не все. Многие услышав о том, что Прилесье освобожден, бросили все и в надежде укрыться под сенью обители пришли сюда. Барон Фарли и его наемники в последние годы особенно лютуют. Непомерные подати и поборы, не редкость в этих краях, но… Фарли разоряет хутора, доводя простых крестьян до крайней нищеты, провоцирует голодные бунты. После, люди, посмевшие выступить против власти барона исчезают без следа… Прошлой весной, люди принесли вести о караванах чужаков, что занимают разоренные и покинутые деревни. Они приходят с запада, из-за Багрового перевала, принося с собой эту богомерзкую веру.
— Чужаки веруют в Нечистого? Я всегда думал, что в этих краях секта красных колпаков, была уже долгие годы?
— Так и есть Всполох. Но раньше к нам приходили лишь горстки бандитов да сумасшедшие колдуны. Бароны никогда не привечали их. Теперь они идут толпами, занимая опустевшие деревни. И с каждым днем их становиться все больше.
— Ты помнишь тех воинов, что охраняли главаря сектантов? — Я кивнул. Они сильно отличались от того сброда, с которым я сражался раньше. Хорошо подготовленные и снаряженные, дисциплинированные бойцы.
— Это — осквернители. Так называют себя те чужаки, что у них вместо наших дружинников. Воины веры, как говорил тот мерзавец, что командовал ими…
— Отче… по дороге сюда, я наткнулся на следы старинных ритуалов, что погубили волшебные деревья, там… — я махнул рукой в сторону Темнолесья. — Там были кости детей. Очень много…
Священник побледнел, его рука машинально потянулась к сердцу.
— Вам плохо? Что случилось, отче? — Священник тяжело дышал, его лицо покраснело, по лбу сбегали капельки пота.
— Сейчас… Сейчас все пройдет… Просто не ожидал… — Отец Абрахам несколько раз глубоко вздохнул. Было видно, как старику становиться легче. Я тем временем доставал из рюкзака свои записи и рисунки с изображением схем и иероглифов ритуала.
Звякнув на пол упала часть цепи с зажимом, что мы прихватили с собой как образец металла и клейма. Пока я раскладывал свои рисунки на лавочке, священник нагнулся и поднял ее. На него было больно смотреть. Лицо старика, в этот момент, казалось бы, проявило свой истинный возраст. Выражение тягостного страдания, муки и искренней скорби, сменялись одно за другим.
— Откуда это у тебя, мальчик? — он протянул мне обрывок цепи.
— Этим приковывали детей перед смертью. Я нашел много таких… Вы знаете, что это и кто мог… сотворить такое?
Священник дрожащими руками, приподнял полу рясы, закатал край штанины и показал мне то, что все это время скрывалось под одеждой. Точно такое же кольцо, замкнутое на заклепку. Наклонившись ближе и подозвав Бубу для лучшего освещения, я с удивлением заметил такое же клеймо, как и на моем обрывке.
