— Мне нужно поговорить с братом. Прошу вас, — уже умоляла их, не скрывая своего страха и слез, срываясь на крик, прорываясь к дверям. — Мне нужно уйти, — слезы текли по моим щекам. — Он все, что у меня есть, — тихо проговорила себе, а в глазах стояло воспоминание из моего сна. Лезвие ножа на его горле, и я, стоящая над его мертвым телом. С неба падал белый пепел и запах тлена разливался вокруг мягким облаком. Было ощущение, что если не верну его сейчас, то потеряю навсегда.
На меня разъярённо набросилась дикая паника, сразила наповал. Упиваясь моими эмоциями, разрываясь от удовольствия, обволакивала своей трескучей тревожностью, липким страхом. Глаза заволокло пеленой от страха навсегда потерять своего брата. Только это чувство двигало мной сейчас. Набросилась на воинов, молотила руками по мощным телам, кричала, сдирая о них жемчужные капли с белоснежного платья, царапая о их железные накладки свои руки. Волосы путались в их рукавах, выдирая их. Они только оттаскивали меня от дверей, закрывая своими натренированными телами проход, отдаляя еще больше от дверей.
Остановилась, не зная, что делать дальше. Стеклянными глазами уставилась на них. Вокруг меня собрались эрны и слуги, даже рабы стояли позади своих хозяев, наблюдая за мной, забросив свою работу. Растерянно посмотрела на них невидящим взглядом. Никогда не чувствовала себя настолько разбитой, потерянной. Оттолкнула от себя мешавших мне слуг, возвращаясь обратно. Стала искать нужную мне кованую дверь. Я чувствовала чей-то прожигающий спину взгляд и сладкий аромат, что стоял плотной дымкой в этом месте, отравляя своим запахом.
Длинные белые коридоры, заставленные золотыми скульптурами, мелькали перед глазами, сменяясь уютными залами, где среди одного из них нашла нужные мне широкие ступени, освещенными маленькими горящими красными свечами в ажурных металлических шарах. Тени от них падали на светлые мраморные стены, разными цветочными узорами. Они и привели меня именно к той двери, какую я искала. Глубокий вдох. Огромная резная золотая дверь.
Страх не увидеть брата не давал мыслить трезво, затмевал все на своем пути. Правила, традиции. Всё начисто снесло этим неуправляемым чувством. Эмоции разрушали меня, заставляя совершать ошибку за ошибкой. Толкнула тяжелые двери и застыла в дверях, с вырвавшейся просьбой из моих уст:
— Позволь увидеть брата…
Я не задумывалась над тем, что он может быть не один, или над законами этого города. Я просто ворвалась туда обессилевшим испуганным зверем. В поисках защиты и помощи. Перед ним на коленях стояла его жена в бархатном синем платье, ее волосы были изысканно подняты вверх, закрепленные ярко-голубым камнем, таким же искрящимся, как и ее глаза. Глаза влюбленной женщины. Тонкую изящную шею украшала тяжелая витиеватая золотая цепь, уходящая в глубокий вырез ее пышной груди. Неприятное чувство закралось в груди жгучей ревностью к законной жене, затмевая нахлынувшее отчаяние.
— Я разрешал тебе входить? — спокойно спросил мэрн, сидя в своем золотом кресле перед ней, в своей темно-красной шелковой рубашке.
Они вдвоем бросали на меня свой раздраженный взгляд. Лютая злость поднималась внутри меня, отравляющая здесь всё вокруг своим ядом, вытесняя всё сильнее и сильнее липкую тревогу и правильность своих решений, принятых здесь, в этой спальне.
Он расслабленно сидел, откинувшись на спинку кресла, опустив свой подбородок на нанизанные золотыми перстнями пальцы, упираясь локтем в подлокотник своего кресла. Мэрн внимательно и выжидающе смотрел на меня.
— Я…
— Прежде чем говорить, склонись передо мной, — твердо и холодно произнес он, поднимаясь со своего места.
Я послушно склонила голову, все внутри заледенело от его высокомерного тона.
Неторопливой плавной поступью мужчина подошел ко мне, осторожно поднимая рукой мое лицо, заставляя смотреть ему прямо в глаза.
— Не забывайся, Амара, — серьезно сказал мне, поглаживая кончиком большого пальца мои губы. — Я правитель, и чем раньше ты это поймешь, тем лучше для тебя. Если хочешь увидеть меня, жди дозволения. Если хочешь спросить, жди дозволения. Не заставляй меня наказывать тебя. Тебе это может не понравиться, — жестко ответил мне.
Его глаза ровно на миг вспыхнули золотом и снова вернули свой привычный медово-ореховый цвет.
— Ты теперь не девчонка с дыры, ты моя женщина. Веди себя соответствующе.
Каждое его слово резало своими острыми гранями по моему сердцу. Я заставила себя проглотить его слова. Все происходящее здесь меня удручало, засасывало в свою вязкую жижу.
— Ты обещал меня отпустить, — вздернув подбородок, выпалила я, не соблюдая никакие законы.
Меня накрывало удушающим разочарованием в себе и в своей слабости. Задыхалась от всего здесь: от этих стен и приторных запахов, от духоты этого величественного камня. И от его хозяина. Бросила тревожный взгляд на Витара. Он не может разлучить меня с братом. Мне нужен был глоток горячего воздуха моей свободы, диких песков, привычного порядка. Я мучилась здесь. Медленно угасала.
