На ковре высокая девушка с сильным, но еще не развившимся телом. Она полна юной прелести, как раскрывшийся бутон асфоделя[37]. Лишь кусок легкой ткани, расшитый золотыми звездами и отороченный черной каймой, прикрывает бедра. На черных блестящих волосах — серебряная диадема. Тройная петля жемчужного ожерелья сбегает на грудь. На узких запястьях глухо позванивают массивные браслеты. Причудливое сверкание украшений оттеняет чистые, четкие линии тела.
Люди замерли снова, как перед восходом солнца. Тишина опустилась над степью. Осталась только мелодия, печальная, едва слышная, да эта девушка, сверкающая, словно дочь Солнца.
И танцевать начинает она по-особому, не так, как другие. Тело еще неподвижно, но линии его уже струятся, неуловимо меняясь. Звуки музыки нарастают, в мелодию вплетается тихий, редкий перезвон тимпанов. Гибкое тело становится подобно колеблющемуся языку пламени. Все сильнее и сильнее раскачиваются бедра. В такт им плавно, будто крылья, движутся руки, грудь выдается вперед, еще больше подчеркивая сходство девушки с прекрасной неведомой птицей. Кажется, что она вот-вот сорвется с ковра и улетит, навсегда исчезнув из глаз очарованных зрителей…
Музыка гремит, как гневный голос богов. В страстном порыве кружится танцовщица. Ткань спиральными кольцами облегает бедра, делая фигуру похожей на изящную амфору. Сполох, огненный смерч буйствует на ковре…
Темп музыки постепенно спадает. Свирели выводят протяжную мелодию. Тело девушки медленно изгибается, как у змеи, пока снова не замирает в напряженном ожидании. К ней кубарем катится Гобрий.
Воины взвыли от восторга. Все сорвались с мест. Звон, грохот, крики. Многие опрокинули котлы, бьют палицами в их гулкие днища. Никогда еще степь не слыхала такого ликования.
…Ни одна девушка не осмеливается больше выйти на ковер. Всем ясно, кому достанется главный приз состязания — золотой пояс, отделанный рубинами.
Как ни был оглушен взрывом восторга Дион, он все же сумел разобрать слова Навака:
— Это твоя будущая воспитанница, Дион, — дочь повелительницы!
Эллин был поражен. Двенадцатилетняя Зарина! Совсем еще девочка! Он представлял ее совсем не такой. Определенно в степи женщина созревает быстрее, чем в душных городах Эллады.
Последний луч солнца гаснет за стенами крепости, куда уже возвратился народ. Становится совсем темно. Только белеют на берегу под луной черепа жертвенных лошадей да ночной ветер играет язычками пламени догорающих костров. Их отблески освещают неуклюжую фигуру Гобрия, одиноко застывшую на берегу Ахардея. Длинная уродливая тень мечется за его спиной по зарослям камыша, словно степной дух, отплясывающий фантастический танец ночи. Сам Гобрий кажется наполовину вросшим в землю. Взвихриваемое ветром пламя тускло отражается в глазах урода.
Почему не ушел он вместе со всеми в крепость? Что смутило его дремучую душу?
Еще днем властное, не испытанное ранее чувство неудержимо повлекло вдруг Гобрия к танцующей Зарине. Опомнился он у самого края ковра, убежал в степь и только в сумерках вернулся сюда.
Гобрий подбросил в костер сучьев, чтобы воспрянувшее пламя еще больше походило на Зарину, но, не дав огню взметнуться кверху, вдруг расшвырял головешки и, как безумный, принялся топтать землю, где только что горел костер. Потом упал, и глухой стон огласил степь…
Большой Совет племени — событие особой важности: сама царица Томирия собирает его в первый раз. Знать, большие дела замышляет царица, если хочет побеспокоить и славнейших и мудрейших. Она приказала разбить посреди нихаса шатер, способный вместить всех самых доблестных мужей. А родов в племени сираков насчитывается сто пятьдесят два. Да еще старейшины и приглашенные. Пока шатер будет установлен, гонцы успеют собрать вождей.
Гобрий предупредил Диона, что он приглашается на Большой Совет.
Через неделю шатер был готов. Теперь это самое высокое сооружение в степной крепости — его малиновый купол виден издалека.
Вечером Дион вошел в него. Внутри было сумрачно и прохладно. Ветер, упираясь в скат шатра, глухо гудел над головой.
У алтаря находилось возвышение для старейшин, по другую сторону — ложе для царицы. Весь пол устлан огромными кусками войлочной кошмы — на ней будут сидеть вожди.
Дион взошел на помост для старейшин и опустился на ковер. В памяти всплыл сегодняшний разговор с царицей. Она начинала большую игру, в которой не последней фигурой должен был стать Дион.
Томирия послала гонцов к роксоланам, аланам, южным меотам с предложением заключить военный союз под главенством сильнейшего из народов. Сегодня вернулся последний — муж Томирии Ктес. Старый воин ездил к аланам. Гонцы рассказали на совещании о результатах своих поездок.
Вождь меотов Радамсид сразу откликнулся на призыв и готов заключить с сираками прочный союз. Роксоланы презрительно промолчали. Аланы ответили сдержанно, что согласны объединить усилия в случае большой военной опасности. Союз не состоялся, а нужда в нем была неотложная.
