Прелестная юная Джулия, воспитанная как истинная южная леди, испытывала перед капитаном Дереком Арнхардтом ужас. Да и могла ли хрупкая, нежная девушка не страшиться человека, которого молва называла истинным чудовищем! Однако в час опасности именно Дерек стал спасителем Джулии — и в это мгновение ее страх и ненависть превратились в страсть — страсть пылкую и неистовую, нежную и святую. Страсть, перед которой отступали время и расстояния. Страсть, сметавшую любые преграды…
He замечая пронизывающего декабрьского холода, Джулия стояла у корабельных поручней, задумчиво глядя вдаль, на освещенный луной берег реки Джорджия. Она распрощалась со всем, что было привычно и дорого, чтобы переплыть через океан, поселиться в далекой стране и выйти замуж за человека, которого, как ей было доподлинно известно, она никогда не сумеет полюбить.
Внезапно по стройному телу Джулии пробежала дрожь. Замужество… Она вовсе не горела желанием становиться чьей-нибудь женой, а тем более женой человека, к которому испытывала лишь уважение.
Но ведь не она одна вынуждена поступаться своими желаниями, размышляла Джулия. Война между Севером и Югом превратила в хаос жизнь многих людей.
Поблескивающие в небесах звезды отражались в волнах, игриво взлетающих у борта корабля и рассыпающихся мириадами брызг. Тишину нарушал лишь неумолчный лягушачий хор и скорбное уханье невидимых в темноте сов. Ветер шелестел, перебирая пряди серого мха, окутывающего прибрежные деревья наподобие савана.
Несколько часов назад десятивесельная барка, сколоченная из крепких кипарисовых досок, перевезла пассажиров с причала на судно. Джулия вместе с матерью и Сарой, преданной служанкой-негритянкой, побывала на болотистой низменности, которую еще не успели обнаружить янки. Там были сооружены паровые прессы для хлопка, оттуда контрабандисты, смело прорывающие блокаду, увозили свой груз.
В пути Джулия не раз видела на причалах часовых, которые высматривали конфедератов-дезертиров, не давая им взойти на борт какого-нибудь судна и уплыть восвояси. Но, прежде всего мишенью бдительных стражей были шпионы янки.
Незадолго до того как Вирджил Оутс, жених Джулии, отправился в Англию, чтобы начать приготовления к свадьбе, он рассказал ей о том, как выглядит побережье Атлантики, и объяснил, что сила и направление здешних ветров способствуют контрабандистам.
— Когда ветер дует с суши, он гонит сторожевую эскадру в море, — втолковывал Вирджил. — При этом значительно увеличивается брешь в блокаде, а это, разумеется, на руку контрабандистам. Если же ветер дует с моря, эскадре приходится держать курс с наветренной стороны и отходить подальше в море, чтобы не попасть в бурный прибой.
Он рассказал об отмелях, окаймляющих побережье Северной Каролины и растянувшихся на целые мили, и добавил, что во время сильных восточных ветров и отливов эти отмели чрезвычайно опасны для морских кораблей.
— Однако опытному лоцману, знающему прибрежные воды, не составит никакого труда вывести быстроходное, маневренное судно в море или провести его в порт. А тяжелым, имеющим большую осадку судам эскадры северян, которые держат блокаду, приходится бороться со штормовыми ветрами и волнами.
Джулии вспомнилось, как Вирджил обнял ее, объясняя, что она поплывет на «Ариане», одном из самых быстроходных кораблей, принадлежащих южанам.
— Я ни в коем случае не стал бы подвергать опасности свою будущую жену, — добавил он. — Меня заверили, что капитан Дерек Арнхардт настоящий морской волк.
Вирджил поцеловал Джулию, а ее тем временем мучила мысль о том, не заметил ли он тщательно скрываемую неприязнь. Конечно, Джулия была благодарна жениху за доброту к ней самой и ее матери и прекрасно понимала, что если бы он не воспользовался своими связями и не вывез хлопок из Роуз-Хилла, весь урожай пропал бы зря.
Такого Джулия ни за что бы не допустила, и беспокоилась она не только о себе. Прежде всего она думала о матери, которой стоило огромных трудов сохранить плантацию, после того как пять лет назад умер ее муж. Джулия никогда не забывала и про своего брата-близнеца Майлса. Он так много выстрадал, ему предстояло еще столько мучений, поэтому Джулии хотелось, чтобы его ждал уютный дом и покой.
Она крепко сжала поручни, в порыве лихорадочной решимости гордо выпрямилась. Вирджил сделал ей предложение, и, принимая его, Джулия знала: он употребит все свое влияние и власть, чтобы спасти состояние ее семьи. И все-таки горечь подступала к ее горлу при мысли, что она станет женой нелюбимого человека.
Думать об этом было невыносимо, но еще больше страданий причиняли ей воспоминания об одном давнем благоуханном весеннем дне. В тот день двенадцатилетняя Джулия узнала роковую тайну своего отца и поняла, что никогда не забудет ее.
Вместе с Майлсом Джулия возвращалась с верховой прогулки и, увлекшись скачкой, намного опередила брата. Она направлялась к конюшне, расположенной за домом; к ней вела длинная извилистая дорожка. Спешившись, Джулия вошла в конюшню, остановилась, давая глазам время привыкнуть к полумраку, и вдруг замерла, услышав шепот знакомых голосов.
— Аделия, дорогая, тебе не следовало приезжать сюда… Джулия узнала голос отца, но, не успев опомниться, услышала ответ тети Аделии:
