Поначалу родители были очень рады и с восторгом приняли такие разительные перемены. Они очень гордились им, и прошел примерно год, когда мать начала понимать, что с сыном творится что-то неладное. Он стал замкнутым, отстраненным, избегал любых увеселительных мероприятий, а уж про девушек и отношения и речи никогда не шло. На один вопрос однажды Бен так рявкнул на мать, что увидел настоящий шок на лице той и больше таких вопросов не поступало.
Он заледенел.
Может быть, поначалу Бен пытался жить дальше и надеялся, что со временем боль отпустит, и он сможет жить почти нормально. Но не отпускало. Все вокруг почему-то казалось таким странным, нереальным и сюрреалистичным, будто бы все это — ложь, а все настоящее было там, на Джакку. Но в целом, так и было, на Джакку Бен вдруг увидел настоящий мир, настоящих людей, понял, что на самом деле важно в этой жизни и ради чего стоит жить, или стоит умирать. Там все было каким-то настоящим и теплым, живым и запоминающимся. Там все было правдой, там не было фальши или притворства.
Как здесь, в его обычном мире.
Он долго занимается документами, когда в кабинет входит Лея Органа-Соло. Несмотря на возраст, она по-прежнему очень красиво и так изящно двигается. Бен искренне и всегда любил мать, с ней сын находил некоторый покой и умиротворение.
— Мама, добрый вечер, — он галантно предлагает присесть на диван, и сам перемещается ближе к той, — как прошла встреча с Делегацией? Не слишком для тебя?
— Бен, ты думаешь, это первые преступники и головорезы, которых я вижу за свою жизнь? — закатывает Лея глаза в ответ, — твой отец был не особо лучше их всех, когда мы познакомились. Переговоры прошли откровенно плохо, и мы отказались идти на их условия.
— Что? — он правда в недоумении, потому что это был очень важный вопрос для Сената.
Несколько откровенных преступников Внешнего Кольца в последние месяцы доставляли им серьезную головную боль, объединившись в большой кластер и контролируя значительный сектор Кольца. Сенату это очень не нравилось, да и Бен был озабочен таким растущим влиянием. Разумеется, первым делом был предложен вариант военного подавления агрессии, но теперь Бен был резко против — снова погибнут невинные и те, кто этого не заслуживает. Договорились о встрече, и вот вдруг теперь мать приносит такие неутешительные новости.
— Они что, запросили что-то очень существенное? — продолжает мужчина свои расспросы.
Ответ удивляет даже его.
— Да. Их главарь пожелал, чтобы его дочь — Кайделл — стала твоей женой и принцессой Набу, представляешь.
— Хм. В таком требовании есть смысл, — задумчиво отвечает Бен, но мать тут же резко его перебивает:
— Стоп. Ты же не рассматриваешь всерьез эту наглую выходку? Это полное неуважение и невоспитанность, решать политические дела через постель и свою дочь! Это…
— Мерзко. Но вы что, сразу же отказались?
— Ты не женишься на какой-то девчонке, дочери преступника, которую даже не любишь!
— Я сделаю все, чтобы набеги и агрессия прекратились! — сердито возражает Бен, вскакивает на ноги и начинает расхаживать вокруг дивана. Лицо Леи выражает полнейшее потрясение и недоверие, но ему все равно. — Мы могли бы рассмотреть такое предложение поближе, знаешь? Чтобы лишний раз показать им свои благожелательные намерения. Мы не решим эту проблему насилием или жестокостью, это ни к чему не приведет! Здесь нужны спокойствие и обстоятельность, гибкость и умение найти компромисс…
— Я в политике уже почти сорок лет, спасибо за консультацию, сын, — едко отвечает женщина, — но ты в своем стремлении нести мир и избегать войны иногда абсолютно необъективен, знаешь? Как сейчас, например. В этом случае нужен жесткий отпор, мягкость и гибкость здесь ни к чему…
Может быть, она даже сейчас и права. Бен некоторое время молчит, а затем решает максимально нейтрально ответить:
— Завтрашняя встреча в силе? Может быть, устроим прием и обсудим все лично? Вообще, я бы хотел лично познакомиться со всеми участниками переговоров и составить личное мнение о том, что им нужно, собираются ли они соблюдать условия перемирия, или просто хотят усыпить нашу бдительность?
— Я тебе и так скажу, что они хотят усыпить нашу бдительность. Бен, поверь моему политическому опыту, эту проблему не удастся решить мирным путем, переговорами и даже каким-то политическим браком. Здесь будет кровь, рано или поздно она прольется.
— Давай пригласим их сюда. Разумеется, со всеми разумными мерами предосторожности. Я лично переговорю с Дааром и затем мы решим, что им предложить.
— Хорошо, — кажется, мать согласна и на этот компромисс.
Оба расслабились. В этом помещении, расположенном выше уровня облаков, почти всегда было светло, сейчас солнце светило очень ласково и как-то тепло, согревая золотистыми лучами Бена, смотрящего сейчас на город сверху.
— Где отец?
