— Порядок! — сообщил он ей, как только они оторвались от земли.
Девушка тут же выпрямилась, ощущая такое же волнение, как во время первого полета. Они поднимались все выше и выше.
— Смотри, облака похожи на заснеженные поля… а солнце рождает в них множество радуг!
Сантэн снова вертелась на коленях Майкла, оглядываясь на хвост аэроплана, а потом в ее глазах появилось странное выражение, и она как будто потеряла интерес к радугам.
— Майкл!
Она снова повернулась на его коленях, но теперь как бы раздумывая.
— Майкл…
Раздумья закончились, и упругие круглые ягодицы соблазнительно качнулись, заставив Майкла дернуться.
— Извини…
Он отчаянно пытался уйти от этого прикосновения, но ягодицы Сантэн преследовали его; она повернулась к нему корпусом так, чтобы обхватить обеими руками его шею, и что-то шепнула ему на ухо.
— Но ведь не среди бела дня… и не на высоте в пять тысяч футов!
Майкл был потрясен ее предложением.
— А почему нет, mon chéri?[21] — Сантэн одарила его продолжительным поцелуем. — Никто ведь не узнает.
Майкл заметил, что самолет упал на крыло и начинает медленно опускаться по спирали. Он поспешно выровнял машину, а Сантэн обняла его и начала медленно, в соблазнительном ритме двигаться на его коленях.
— Разве тебе не хочется? — спросила она.
— Да, но… никто прежде ничем таким не занимался, уж точно не в SE5a. Не знаю, возможно ли это вообще…
Голос Майкла ослабел, самолет дергался в воздухе.
— Вот мы и выясним, — решительно заявила Сантэн. — Ты ведешь самолет и не суетишься.
Она слегка передвинулась и начала поднимать меховую накидку и желтую юбку.
— Сантэн… — неуверенно пробормотал Майкл. И чуть позже уже увереннее: — Сантэн! — А еще позже: — Ох, боже мой, Сантэн…
— Видишь, это возможно! — победоносно воскликнула она.
Почти в то же мгновение ее охватили ощущения, о которых девушка и не подозревала прежде. Она словно взлетела куда-то, отделяясь от собственного тела и унося с собой душу Майкла… Сначала Сантэн испугалась силы и новизны такого переживания, а потом все остальные эмоции были сметены этим новым явлением.
Сантэн как будто взлетала и кружилась, вверх и вниз, а вокруг нее ревел ветер, и опоясанные радугами облака колыхались со всех сторон… А потом она услышала собственный крик и сунула в рот сразу все пальцы, чтобы приглушить его, но он был слишком сильным, чтобы его сдержать; Сантэн, запрокинув голову, кричала, рыдала и смеялась, испытав чудо. И снова добиралась до вершины и падала по другую сторону прибоя, и летела, кружась, а потом легко, как снежинка, возвращалась в собственное тело, чувствуя вокруг себя руки Майкла, слыша, как он стонет и задыхается у ее уха. И, прижавшись к нему, выкрикнула:
— Как я люблю тебя, Майкл! Я всегда буду тебя любить!
Мак поспешил навстречу Майклу, как только тот заглушил мотор и выбрался из кабины.
— Вы как раз вовремя, сэр. В столовой собрание пилотов. Майор уже спрашивал о вас… вам лучше бы поспешить, сэр.
А затем, когда Майкл уже зашагал по настилу к столовой, крикнул вслед:
— Как он летает, сэр?
— Как птица, Мак! Только перезаряди для меня пулеметы.
«Он же в первый раз вот так сразу ушел от машины», — с удивлением подумал Мак, провожая Майкла взглядом.
Столовая была битком набита пилотами, все стулья и кресла оказались заняты, а кто-то из новичков остался стоять у задней стены. Эндрю сидел на стойке бара, раскачивая ногами и посасывая янтарный мундштук. Но вынул его изо рта, когда в дверях появился Майкл.
— Джентльмены, нам выпала честь! Капитан Майкл Кортни любезно согласился присоединиться к нам. Несмотря на все неотложные и важные дела он был достаточно добр, чтобы уделить нам часок-другой и помочь разрешить наши небольшие разногласия с кайзером Вильгельмом Вторым. Думаю, мы должны выразить нашу признательность.
Пилоты засвистели и замяукали, а кто-то громко фыркнул.
— Варвары! — высокомерно бросил Майкл и опустился в кресло, поспешно освобожденное для него каким-то новичком.
— Вам удобно, сэр? — заботливо поинтересовался Эндрю. — Вы не против того, чтобы я продолжил? Отлично! Итак, как я уже говорил, наша эскадрилья получила срочный приказ, доставленный мотоциклистом менее полутора часов назад прямо из штаб-квартиры дивизии.
Он поднял руку и помахал листком, другой рукой зажав себе нос, так что его голос звучал гнусаво, когда он продолжил:
— Вы сможете почуять запах его литературного стиля и его содержания, не сходя со своих мест…
Несколько человек вежливо ухмыльнулись, но глаза, наблюдавшие за Эндрю, нервно косили. Тут и там пилоты ерзали на местах, шаркали ногами, один из «старичков» с хрустом разминал кисти, другой грыз ноготь на большом пальце, а Майкл бессознательно дул на кончики пальцев, потому что все они знали: этот листок грубой желтой бумаги в руке Эндрю мог быть их смертным приговором.
Вытянув руку с приказом перед собой, Эндрю прочитал:
