— Но ты же не пропустишь нашу свадьбу? Что бы ни случилось, ты придешь ко мне в день свадьбы?
— Да, Сантэн, я буду здесь.
— Поклянись, Майкл!
— Клянусь.
— Нет! Нет! Дай самую страшную клятву, какую только сможешь придумать!
— Клянусь собственной жизнью и моей любовью к тебе.
— Ах, Майкл, — вздохнула Сантэн и прижалась к нему, наконец удовлетворенная. — Я буду следить за тобой, когда ты будешь пролетать мимо на каждом рассвете и на каждом закате… и буду ждать тебя здесь каждую ночь.
Они в безумии занимались любовью, их кровь кипела, они словно пытались поглотить друг друга, и ярость чувства оставила их полностью истощенными, и они заснули вместе. А когда Сантэн проснулась, было уже слишком поздно. В лесу пели птицы, первые лучи солнца просачивались в амбар.
— Майкл! Майкл! Уже почти половина пятого!
В луче фонаря она посмотрела на золотые часы, приколотые к ее жакету.
— О боже! — Майкл начал натягивать одежду, еще полусонный. — Я же опоздаю на утреннее патрулирование…
— Нет. Нет, если прямо сейчас побежишь.
— Я не могу оставить тебя…
— Не спорь! Скорее, Майкл! Скорее!
Сантэн всю дорогу бежала, скользя и спотыкаясь в сырой низине, но полная решимости вовремя оказаться на вершине холма к моменту вылета эскадрильи, чтобы помахать вслед самолетам.
У конюшни она остановилась, задыхаясь и хватаясь за грудь в попытке совладать с дыханием. Особняк был погружен в темноту, он лежал, как сонный зверь перед рассветом, и Сантэн охватило чувство облегчения.
Сантэн медленно пересекла двор, давая себе время отдышаться, и у двери кухни внимательно прислушалась, прежде чем войти. Она сняла грязные ботинки, поставила их на сушилку перед плитой, потом поднялась по лестнице, держась у самой стены, чтобы ступеньки не скрипнули под ее босыми ногами.
С очередным всплеском облегчения она открыла дверь своей спальни, вошла на цыпочках и тихо притворила дверь за собой. Повернулась к кровати — и застыла от испуга: вспыхнувшая спичка коснулась фитиля лампы, и комнату наполнил желтый свет.
Анна, зажегшая лампу, сидела на ее кровати, накинув на плечи шаль, в кружевном чепчике на голове. Ее красное лицо выражало холодную угрозу.
— Анна… — прошептала Сантэн. — Я все объясню… но ты не расскажешь папе?
Тут скрипнуло кресло у окна, и Сантэн, обернувшись, увидела отца, сидевшего в нем и пристально смотревшего на нее единственным злобным глазом.
Сантэн никогда не видела на его лице такого выражения.
Первой заговорила Анна:
— Моя малышка тайком убегает из дома по ночам, чтобы прелюбодействовать с солдатами.
— Он не солдат, — возразила Сантэн. — Он летчик.
— Разврат! — заявил граф. — Девушка из рода де Тири ведет себя как обычная шлюха!
— Папа, я же стану женой Майкла! Мы уже все равно что женаты!
— До субботы — не женаты!
Граф встал. Под его единственным глазом залегла тень от бессонницы, темные густые волосы растрепались.
— До субботы! — Его голос поднялся от гнева. — До субботы ты будешь сидеть в этой комнате, дитя! Ты не выйдешь отсюда раньше, чем за час до начала церемонии!
— Но, папа, я должна быть на холме…
— Анна, возьми ключ. Ты отвечаешь за нее. Она не выйдет из дома!
Сантэн застыла посреди комнаты, оглядываясь вокруг, словно ища путь к бегству, но Анна встала и схватила ее за запястье сильной мозолистой рукой; плечи Сантэн обвисли, когда Анна подтолкнула ее к кровати.
Пилоты эскадрильи рассыпались темными тенями в группах по три-четыре человека среди деревьев на краю фруктового сада; они тихо переговаривались и докуривали последние сигареты перед вылетом, когда Майкл протопал по помосту, на ходу застегивая куртку и натягивая летные перчатки. Он пропустил совещание перед началом полетов.
Эндрю кивнул в знак приветствия, когда Майкл подошел к ним, и не стал упоминать об опоздании Майкла или о том, какой пример он подает молодым пилотам, а Майкл не стал извиняться. Они оба остро осознавали проступок Майкла, и Эндрю достал свою серебряную фляжку и глотнул виски, не предложив Майклу; это был подчеркнутый упрек.
— Вылет через пять минут. — Эндрю всмотрелся в небо. — И похоже, сегодня будет хороший денек для смерти.
Он всегда так говорил, если ожидалась хорошая погода, но сегодня это неприятно резануло Майкла.
— Я собираюсь жениться в субботу, — сказал он, как будто две эти идеи были как-то связаны между собой.
Эндрю замер, не донеся фляжку до губ, и уставился на него.
— Это та маленькая француженка из особняка? — спросил он.
Майкл кивнул:
— Сантэн… Сантэн де Тири.
— Да ты коварный черт! — Эндрю улыбнулся, забыв о своем недовольстве. — Так вот, значит, в чем дело. Ну, желаю тебе счастья, мой мальчик.
Он благословляюще взмахнул фляжкой:
— Пью за вашу долгую и радостную совместную жизнь.
Он передал фляжку Майклу, но Майкл помедлил, не сразу поднеся ее к губам.
— Я был бы рад, если бы ты согласился стать моим шафером.
— Не беспокойся, мой мальчик, я буду держаться рядом, когда все это начнется, клянусь!
Он подтолкнул Майкла локтем, и они весело улыбнулись друг другу, а потом вместе пошли к зеленой и желтой машинам, стоявшим в начале строя эскадрильи.
