Задача была непростой. Нужно было застать его в одиночестве. Дацзы постоянно находилась рядом с ним, днем и ночью. Они спали, передвигались и ели вместе. Во время привала они часто сидели, склонив друг к другу головы, и что-то неразборчиво бормотали. Каждый раз, когда Рин пыталась поговорить с Цзяном, появлялась Дацзы.
Нужно было как-то обезвредить Дацзы, всего на несколько часов.
– Можешь достать большую дозу лауданума? – спросила она Катая. – Так, чтобы никто ничего не узнал.
– Зачем? – встревоженно покосился на нее Катай.
– Не для меня, – поспешно заверила она. – Для Гадюки.
На его лице отразилось понимание.
– Ты затеяла опасную игру.
– Мне все равно. Я должна узнать.
Усыпить Дацзы оказалось на удивление просто. Она была бдительной, как хищная птица, но поход истощил ее в той же степени, как и всех остальных. Она нуждалась в отдыхе. Рин осталось только прокрасться в шатер Дацзы и на полминуты прижать смоченное лауданумом полотенце к ее губам, пока она не обмякла. Рин несколько раз щелкнула пальцами около уха Дацзы, убедившись, что та не придет в себя. Дацзы не пошевелилась.
Тогда Рин растолкала Цзяна.
Он очнулся от очередного кошмара. Пот выступил у него на висках, он ворочался во сне, бормоча что-то неразборчиво на смеси мугенского и языка степняков.
Рин ущипнула его за руку, а потом прижала ладонь к его губам. Его глаза открылись.
– Не кричи, – сказала она. – Я просто хочу поговорить. Кивни, если понял.
И словно чудом, его лицо разгладилось, страх в глазах исчез. К громадному облегчению Рин, он кивнул.
Цзян сел. Бледные глаза остановились на вялой фигуре Дацзы. Уголки губ Цзяна приподнялись в улыбке, когда он понял, что сделала Рин.
– Она ведь жива, да?
– Просто спит. – Рин встала и поманила Цзяна из шатра. – Идем наружу.
Он послушно вышел вслед за ней. Оказавшись около устья пещеры, где завывающий ветер помешал бы их подслушать, Рин повернулась к Цзяну и спросила:
– Кто такая Ханелай?
Его лицо побелело.
– Кто такая Ханелай? – яростно повторила Рин.
Она знала по опыту, что просветление Цзяна может длиться пару минут, так что лучше воспользоваться моментом. Весь день они с Катаем пытались определить, о чем спросить первым делом. Это было все равно что исследовать новую территорию в кромешной темноте – они слишком многого не знали.
В конце концов они решили спросить про Ханелай. Именно этим именем, не считая Алтана, Цзян чаще всего называл Рин, когда забывал, кто она. Он постоянно бормотал это имя – во сне или когда погружался в галлюцинации. Это имя явно было связано с болью и страхом. Ханелай соединяла Триумвират со спирцами. Что бы ни скрывал Цзян, Ханелай была ключом ко всему.
И подозрения Рин оправдались. При звуках этого имени Цзян вздрогнул.
– Не делай этого, – сказал он.
– Чего?
– Не заставляй меня вспоминать.
Его глаза по-детски распахнулись в ужасе.
Он не невинная жертва, напомнила себе Рин. Такое же чудовище, как она сама или Дацзы. С улыбкой на лице он зарезал дочь Сорган Ширы и убил половину клана Кетрейдов, даже если и притворяется, что не помнит.
– Ты все равно не забудешь, – сказала Рин. – Что бы ты ни сделал, тебе этого не забыть. Расскажи мне о Ханелай.
– Ты не понимаешь. – Цзян энергично затряс головой. – Чем сильнее ты давишь, тем ближе он подбирается – тот, другой…
– Он все равно вернется, – огрызнулась она. – Ты – лишь оболочка. Иллюзия, которую сотворил, потому что слишком боишься столкнуться с тем, что сделал. Но ты не можешь прятаться вечно, наставник. Если в тебе осталась хоть капля мужества, расскажи мне о ней. Ты должен. Ради нее.
Последние слова она выплюнула с такой страстью, что Цзян съежился. Рин цеплялась за соломинку, бросая фразы наугад – какая его зацепит. Она не знала, что значила для Цзяна Ханелай. Не знала, как он отреагирует. Но, к ее удивлению, это сработало. Цзян не сбежал. Не замкнулся в себе, как часто бывало раньше, когда его глаза становились стеклянными, а разум закрывался. Цзян долго смотрел на нее – не испуганно, не смущенно, а задумчиво.
Впервые за долгое время он действительно напоминал человека, которого Рин знала по Синегарду.
– Ханелай, – протянул он каждый слог, словно вздох. – Это моя ошибка.
– Что случилось? – спросила Рин. – Ты ее убил?
– Я… – Кадык Цзяна дернулся. Слова полились из него, словно он выплевывал яд, который держал под языком. – Я не хотел… Это был не мой выбор. Жига решил за меня, а Дацзы сказала мне, только когда было уже слишком поздно, но я пытался ее предупредить…
– Подожди, – запуталась Рин. – О чем предупредить?
– Я должен был остановить Ханелай. – Он говорил так, словно его никто не слышал. Это уже был не разговор, Цзян обращался не к Рин, а к себе, изливал поток слов, как будто опасался, что больше никогда не сможет их произнести. – Она не должна была ему говорить. Ей нужна была помощь, но она никогда ее не получила бы. Я это знал. Она ушла бы, если бы не дети…
