— «Научный совет института, обсуждая по поручению министерства план исследования проблемы концентрации энергии в магнитном поле сверхпроводников, на основании настоятельной рекомендации министра и общей уверенности в огромной вашей эрудиции в затрагиваемой научной области, а также высокой вашей научной принципиальности, решил обратиться к вам, уважаемый Иван Алексеевич, с просьбой принять на себя лично руководство работами кандидата физических наук М. С. Садовской, дабы достигнуть положительного результата, который вы подвергли сомнению, или же доказать практически свою правоту».
— М-да!.. Итак, вы ознакомились с содержанием этого ко мне обращения. Несомненно, вас не может не интересовать мое мнение по этому вопросу. М-да!.. — Профессор заложил руки за спину и стал расхаживать по комнате. — Я должен сообщить вам, дорогая моя барышня, что хотя я и признаю себя неправым в отношении формы давешнего выступления и осмеливаюсь со всей стариковской искренностью просить у вас прощения, однако в отношении существа моих научных взглядов никаких изменений у меня не произошло. М-да!.. Не произошло… — Профессор осмотрел тоненькую напряженную фигуру Марины. — Но я осмеливаюсь сообщить вам, уважаемая Марина Сергеевна, что форма адресованного мне обращения такова, что ставит меня в совершенно безвыходное положение. Какой ученый вправе отказаться от возможности доказать свою правоту! М-да!.. И вот, после зрелого размышления, взвесив все «за» и «против», я пришел к убеждению, что доказать бессмысленность и вредность проводимых вами работ, установить, наконец, непогрешимую и святую научную истину можно успешнее и беспристрастнее всего, руководя упомянутыми работами самому. Вот почему, дорогая моя барышня, я счел возможным уступить настойчивой просьбе министра…
— Василия Климентьевича?
— М-да!.. Василия Климентьевича.
Со стороны стадиона донесся рев толпы. Марина так и потянулась к двери. Сердце стучало: Дима, профессор, сверхпроводимость, защита, провал, ринг, Молния, Дима, профессор, Василий Климентьевич…
— Я счел необходимым немедленно повидаться с вами, ибо не мыслю себе возможности дать положительный ответ, не познакомившись предварительно с вами. М-да!.. Мне сообщили, что вы здесь, и я счел за деловую необходимость приехать сюда.
— Вам — руководить? — в упор спросила Марина. — Но для этого надо верить!
Профессор сразу рассердился и зажевал челюстями:
— М-да!.. Я позволю себе выразить мнение, что в научные истины нельзя верить или не верить. Можно быть в них более или менее убежденным.
Снова загрохотал стадион.
— Что там за шум? — пожал плечами профессор. — Это мешает мне сосредоточиться, это рассеивает мое внимание.
Донесся голос репродуктора:
— В первом раунде преимущество присуждено Молнии!
— Ой! Что же это такое? — прошептала Марина.
— Виноват, простите… я не расслышал, — сказал Кленов.
— Ах, нет, профессор, это я так…
— М-да!.. Ну, я продолжаю. Мне необходимо было увидеть вас. Прежде всего, повторяю, я осмелился бы просить вас извинить меня… Ну, я бы сказал, за излишнюю резкость во время выступления…
Дверь открылась. Показалась голова доктора:
— Послушайте, почтенный профессор! Я решил сбегать за вами. Там дерутся, а вы тут сидите!
— Милейший, я бы вас просил не нарушать нашей беседы.
— Послушайте, профессор, там опять начинают. Я уже бегу!
— Ах, прекраснейший, но удивительно назойливый человек этот доктор!.. Итак, я продолжаю. Извините старика. Это необходимо для дальнейшего…
— Иван Алексеевич, что вы? Я же…
Марина готова была заплакать — так ей вдруг стало жалко извиняющегося профессора, имя которого было ей знакомо с первого курса университета.
— Ну вот… вот и увиделись… — Профессор сразу как-то размяк. — М-да!.. Встретились. Станем работать, чтобы показать человечеству… Что же делать! Надо испить чашу до дна…
Загрохотало все вокруг: потолок, стены, окна. Профессор поморщился. Марина украдкой щипала руку. Ах, если бы можно было превратиться в два существа! Она снова стала сухой и напряженной:
— Профессор, я ценю ваш авторитет, но я… все же не могу согласиться с вашим мнением. Я решила добиться успеха, и я его добьюсь!
