— Вполне, месье. — Ее немногословность не побуждали к дальнейшей беседе.
Наверху мадам Дюкло не удержалась от комментария.
— Ты, вероятно, произвела сильное впечатление на балу у Визе.
— Вы, наверное, хотите сказать — "дурное"? — спросила Орелия. — Там все сплетничали обо мне.
— Ну, а что же ты хотела? Но ты не обращала на это никакого внимания и ходила с гордо поднятой головой. Было очень мудро с твоей стороны без лишнего шума обзаводиться друзьями, не оказывая никакого давления на семью Кроули. Я ожидала от них пробного шага. Может, в этом все дело.
Орелия через открытое окно увидела пунцово-красную птичку кардинала, которая только что опустилась на перила верхней галереи.
— Я не думаю, мадам.
— Почему, дорогая?
— Потому что месье Арчер больше не является адвокатом мадам Кроули.
— Что ты сказала? — воскликнула мадам грозным тоном. — Откуда тебе это известно?
— Он сам мне сказал об этом на балу.
— И он все же намеревается снова допросить тебя? Он не имеет на это права! Мы отправимся сегодня вечером к нему в контору. Орелия, подумай, он — большой негодяй!
Орелии очень хотелось верить в чистосердечное желание адвоката помочь найти ее мать, но она пока помалкивала, будучи до конца не уверенной в том, не оказалась ли она жертвой какого-нибудь жестокого обмана.
— Пойду вздремну, — сказала мадам, — и советую тебе последовать моему примеру. Я скажу Жульенне, чтобы нас не беспокоили.
Орелия согласилась немного отдохнуть, но ей хотелось почитать и она решила спуститься в библиотеку и выбрать там какую-нибудь книгу.
Библиотека была самой впечатляющей комнатой в старинном доме. Все ее стены были уставлены отлично сделанными полками, а время не уменьшило их драгоценного груза. Размеры коллекции книг мадемуазель де Авиньон напоминали лучше всего остального об ушедших в прошлое днях процветания и благородной лени. Когда она вошла, ей навстречу со стула, возле холодного камина, поднялся Алекс Арчер. Удивленная, она остановилась.
— Прошу прощения, месье. Но мне казалось, что вы вернулись в свою контору. — Она повернулась к двери.
— Прошу вас, мадемуазель, останьтесь. Я так хотел увидеть вас наедине, без вашего дракона. — На самом деле эта надежда была лишь плодом его фантазии, и он был просто в восторге от этой неожиданной встречи.
Трудно было противиться его умоляющей улыбке. Когда он оказался наедине с ней, лицом к лицу, он казался ей таким честным, таким надежным и достойным ее доверия, что все ее сомнения в отношении его предложения показались ей глупостью. Но она решила проявить стальную волю и не поддаваться его чарам.
— В этом нет никакой необходимости. От мадам Дюкло у меня нет секретов.
— Ну, а у нее?
Орелия нахмурилась.
— Мне кажется, вам лучше объясниться, месье Арчер.
— Я ничего не скрываю, — сказал он. — Просто, как незаинтересованный адвокат, спрашиваю: полностью ли вы доверяете мадам Дюкло и месье Мишелю Жардэну?
— У меня нет оснований им не доверять.
— Они считают вас потенциальной наследницей. Ваш отец оставил много денег. Это — довольно веская причина, чтобы относиться с недоверием к любому, мадемуазель.
— Я не настолько цинична, чтобы подозревать в чем-то своих друзей.
— В таком случае, вам известно, что Мишель Жардэн угрожал мадам Кроули подать на нее в суд, чтобы добиться от нее части имения вашего отца?
— Речь идет не о части, месье. Я хочу получить только обещанное мне приданое, — воодушевляясь, сказала она. — Разве это несправедливо, как вы думаете? В противном случае никто меня не возьмет замуж, и мне придется стать против своей воли белошвейкой для какой-нибудь госпожи, чтобы прокормить себя.
— Значит, вы собираетесь замуж за Мишеля Жардэна?
— Замуж за Мишеля? Что вы, конечно, нет! — воскликнула она.
— Я слышал, что он хвастается перед своими друзьями, что станет обладателем части имения Кроули.
Глаза ее вспыхнули.
— Все это сплетни и слухи! Боже мой! Да будет ли когда-нибудь всему этому конец? Я хочу добиться права пользоваться своим собственным именем, да. Но больше всего на свете я хочу найти свою мать, или если ее больше нет на этом свете, кого-нибудь из ее семьи. Что в этом неприличного?
— Спасибо, что доверились мне! — сказал он, получая удовольствие от проявляемого ею несгибаемого духа. В его голубых глазах появились искорки. — Но моя профессия адвоката требует, чтобы я вас предостерег. Я вот спрашиваю себя, почему вы считаете, что семья матери окажет вам более теплый прием, чем тот, который вы получили от семьи Кроули?
— Потому что я — ее дочь! — дерзко ответила Орелия.
Его сердце болело за нее.
— Прошу вас, мадемуазель, присядьте, — сказал он, указывая на стул.
— Не думаю, что это одобрит мадам, — начала было она, отлично зная, что мадам Дюкло сурово отчитает ее за пребывание в библиотеке с молодым человеком без сопровождения дуэньи.
Но Алекс ее перебил:
— Когда я был в городе, то совершил поездку на плантации на Обманчивой реке, где живут ваши приемные родители, чета Будэнов.
— Ах! — воскликнула она.
— Не хотите ли вы выслушать, что я узнал там?
