Разар приподнял бровь, с некоторым удивлением выслушав мой вопрос. Затем он негромко рассмеялся, обнажив острые клыки:
- О, это непростой вопрос, новичок. Мои отношения с этими девчонками действительно своеобразны. С одной стороны, я их покровитель и защитник в этом негостеприимном подземном мире. Они добровольно ищут у меня защиты и ради нее готовы... скажем так, удовлетворять некоторые мои потребности.
Он бросил на меня красноречивый взгляд, давая понять, что имеет в виду сексуальные услуги.
- Однако было бы неверно считать, что я вижу в них лишь плотские утехи, - продолжил Разар, слегка помрачнев. - Они стали для меня... ближе, что ли. Мы слишком долго живем бок о бок в этом убежище, чтобы я не проникся к ним определенной привязанностью.
Разар умолк на мгновение, словно подбирая слова.
- Видишь ли, они единственные разумные существа, с кем я могу нормально общаться и разделять жизнь в этом подземелье. И со временем... мы становимся своего рода семьей для друг друга.
Его глаза на миг смягчились, и в этот момент я разглядел в жутком обличье финексийца что-то почти человеческое.
- Так что да, они по-прежнему развлекают меня, причем добровольно, как верно заметила Алиса. Но я к ним действительно привязался, как к своей стае. И им я обязан своим выживанием здесь не меньше, чем они мне.
Разар снова окинул меня цепким взглядом:
- Возможно, со временем ты и сам это поймешь, новичок. Здесь, в Пирамиде, привязанности складываются иначе, чем на поверхности. И порой даже такой, как я, начинает нуждаться в ком-то близком, в своей стае. Поэтому я так рад, что им теперь есть с кем поразвлечься помимо меня.
Он снова оскалился в зубастой усмешке, и меня против воли пробрал озноб. Однако в то же время слова Разара напомнили мне и о его... человечности, настолько возможной для такого существа.
Я кивнул, осмысливая его откровения. Похоже, здесь, в этом жестоком подземелье, все нити привязанности и отношений сплетаются куда более запутанно, чем в привычном мне мире. Девушки, что ищут защиты у грозного финексийца, становятся для него своего рода семьей, несмотря на особенности их связи. А я же теперь, кажется, тоже становлюсь частью этого клубка неоднозначных отношений.
Разар размеренно кивнул, словно уловив направление моих мыслей.
- Верно, новичок, здесь, в Пирамиде, отношения и привязанности выстраиваются совсем иначе. Ты уже заметил, как легко я общаюсь с этими девчонками, не стесняясь их раскрепощенного поведения. А ведь в ином месте я бы, не задумываясь, убил любого человека, позволившего себе такое.
Он говорил это совершенно спокойно, отчего по моей спине пробежал озноб.
- Но в этих стенах я отношусь к людям... по-другому, - продолжил Разар. - Раб или враг - здесь уже неважно. Потому что в Пирамиде у нас просто нет выбора, мы вынуждены держаться вместе для выживания.
Финексиец бросил на меня внимательный взгляд:
- Я не могу жить без определенных... утех. Это у нас в крови, в нашей природе. Мы привыкли регулярно предаваться плотским наслаждениям. Так уж заведено.
- В каком смысле? - не удержался я от вопроса.
Разар слегка оскалил клыки в подобии усмешки:
- В отличие от людей, моя раса ничего дурного не видит в сексуальных удовольствиях. Для нас это один из главных культов, ритуалов, основ нашей жизни. У нас есть культ войны и культ похоти - они идут рука об руку.
Я округлил глаза, пораженный его откровенностью. Культ похоти? Воистину, нравы финексийцев были диаметрально противоположны человеческим.
- Так что привык не обращать особого внимания на это у девчонок, - безапелляционно заключил Разар. - В конце концов, они всего лишь следуют моим же традициям.
Он бросил на меня выжидающий взгляд, молча предлагая задать еще вопросы, если они есть. Я же расширенными глазами переваривал информацию о его расе и ее причудливых обычаях, построенных вокруг похоти и войны.
Я не мог не проявить любопытства, услышав о культе похоти у финексийцев:
- Позволь поинтересоваться, Разар... Что входит в этот ваш культ похоти? В чем его суть?
Финексиец расплылся в зубастой усмешке:
- Все просто, новичок. Главная цель - получать максимум наслаждения. Поэтому у нас совершенно нормально проводить оргии в бараках или же предаваться утехам сразу после боя. Похоть и насилие - две стороны одной монеты для моего народа.
Я невольно содрогнулся, представив эти причудливые обычаи воинственной расы. Однако любопытство вскоре вновь взяло верх:
- А девушки твоего племени... они красивее человеческих? - поинтересовался я, слегка замявшись.
Разар расхохотался, ничуть не смутившись прямолинейности вопроса:
- Точно не хуже, парень! Финексийки более выносливы, крепки, обладают ошеломляющей стать воительницы. Но в то же время, человеческие самки наделены особой... податливостью, что ли. Их гибкие тела порой способны изгибаться самыми причудливыми способами.
При этих словах он многозначительно облизнулся, скользнув взглядом по фигурам Алисы и Кати.
