Графиня же задержалась в моей комнате. Она пристально посмотрела на меня и зло сказала:
— Вновь тебе повезло. Все тебя любят, хоть и выглядишь ты… — она сделала паузу и презрительно обвела взглядом мою фигуру, скрытую одеялом, — не лучшим образом. Радуйся пока можешь. Хвастайся перед отцом, какая ты чудесная дочь. Но знай: Ивенна тебя переплюнет. Она станет женой принца, и граф Лоуни будет гордиться ею больше, чем тобой!
С этит словами графиня развернулась, толкнула ладонью дверь и вышла. Я же откинулась на подушки и покачала головой. Мои догадки были верны: леди Энид до сих пор кажется, что отец больше любит меня. Но я точно знала, что это не так. Застарелая ревность к моей матери заставляла графиню страдать и настраивать против меня дочь. Мне было жаль ее, но как все исправить, я не знала.
Размышления о графине помогли ненадолго отвлечься от собственных проблем. Ровно до того момента, пока не вернулась Лара.
— Миледи, — замялась она, комкая в руках кружевной передник.
— Говори уже. Все равно хуже быть не может, — устало велела я, поправляя очки.
— Граф Лоуни прислал мне помощницу. Приказано собирать вещи и к утру переехать из дворца в дом на Вересковой улице.
Глава 30
Эмилия
Промозглым туманным утром, таким же мрачным, как и мое настроение, я входила в наш столичный дом. Лара осталась на улице командовать разгрузкой сундуков.
В прихожей меня встретил камердинер отца:
— Леди Вудс, Его Сиятельство ожидают вас в кабинете. Просили зайти незамедлительно.
Скинув плащ на руки лакею, я пробежалась руками по пуговичкам на груди наглухо застегнутого платья и с покорностью осужденного направилась в кабинет. Вошла и с усилием подняла на отца взгляд. За свои поступки нужно отвечать, а от ответственности я никогда не бегала.
Отец сидел за столом. При виде меня он отложил бумаги и поднялся навстречу. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, а потом я, всхлипнув, бросилась ему на грудь. Все так долго сдерживаемые эмоции вырвались бурным потоком слез. Я что-то бессвязно бормотала, увлажняя домашний стеганый халат отца. Отец же молча поглаживал меня по спине.
Когда соленый поток иссяк, я обессилено упала на кресло, будто из меня вытащили позвоночник. Отец сел напротив, сложил руки домиком и приподнял бровь, предлагая мне начать рассказ. Я не видела смысла юлить. У нас с отцом всегда были доверительные отношения и ничего менять мне не хотелось.
— Герцог Сварский меня скомпрометировал, но все происходило с моего разрешения. Я отдавала отчет в своих действиях. Как честный человек герцог предложил выйти за него замуж. А я… я не знаю. Мне нужен ваш совет.
Последнюю фразу я произнесла с мольбой. Отец кивнул, встал, заложил руки за спину и стал ходить по кабинету. Я напряженно ждала, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Наконец он остановился у стола, резко развернулся и пытливо посмотрел на меня:
— Эми, герцог тебе нравится?
Вопрос ударил под дых. Да. Именно это и я бы в первую очередь спросила у своего ребенка. У своего ребенка… От этих слов меня одновременно бросило в ужас и омыло восторгом.
— Нравится, — тихо ответила я. — Но мой дар, как быть с ним?
— Не знаю, — отец устало опустился в кресло. — Вчера герцог Сварский оповестил меня о желании встретиться. И причину написал.
Отец уставился на меня, я же опустила голову.
— Простите, что не написала сама, — тихо проговорила, глядя на свои руки. — Я малодушно тянула время.
— Мы встретились с ним, — ровно продолжил отец, будто приняв мои извинения. — Он показался мне достойным мужчиной. Я дал ему свое согласие, но только при условии, что согласна ты.
Услышав его слова, я резко подняла голову и впилась взглядом в родное лицо. Заметила горькие складки возле губ и потухший взгляд. Отец переживал за меня, но себе не изменил. В нашем обществе последнее слово было за главой рода и то, что он дал право решать мне самой, говорило о многом. Щемящая нежность накрыла лавиной. На ресницах вновь повисли слезинки.
— Ну-ну, давай не будем опять сырость разводить, — криво улыбнулся граф. — Я обещал твоей матери, что не буду настаивать на твоем замужестве. Я сдержал свое обещание и доверяю твоей рассудительности. Но в этой ситуации ты несешь ответственность не только за свою жизнь.
— Но и за жизнь сестер, — медленно проговорила я. — Если я не соглашусь выйти замуж, то грязное пятно ляжет на всю нашу семью. Ни Ивенна, ни Ада не смогут составить достойную партию.
— Ты все понимаешь, — отец говорил со мной на равных. — Конечно, мужей я им найду и в наших краях…
— Но это будут желающие наживы или те, за которых нормальную девушку никогда бы не выдали, — я продолжила за него.
Граф Лоуни хмуро отвернулся, избегая смотреть мне в глаза. На чаше весов стояло счастье его дочерей, и он не хотел делать выбор, чье счастье для него важнее. Этот выбор должна была сделать я, тем более что и вина была на мне.