Но я не делаю ничего из этого, чёрт побери, я не делаю. Я никогда не был ревнивым. Будет нелепо, если начну прямо сейчас. Ревнуют неудачники и слабаки. Те, кто не уверены, те, которые нуждаются в защитной сети, чтобы не быть проглоченными пустотой этой сволочной жизни, но я не такой. Мне хватает самого себя, у меня нет сомнений, я не боюсь высоты, заполняю любое пространство и отрекаюсь от любого страха. И я одержу победу над этими неизвестными чувствами, которые пытаются меня трахнуть.
Однако, весь вечер в клубе, даже во время работы, я думаю. Вспоминаю Пенни, как безумный. Красивая и провоцирующая цыпочка вертится у меня под носом, и я говорю, «нет». «
Я сам себе выношу мозг.
У меня всегда перед глазами губы Пенни, её прикрытые веки, звук её дыхания, аромат её кожи. Не получается выбросить её из головы. Даже среди громкой музыки, толкающихся людей, суматохи трудного вечера, фильм с её обнаженным телом, её дрожь и вздохи, маниакально крутится у меня в голове. Я схожу с ума. Я действительно псих.
Возможно, я должен перейти к грубым манерам.
Никакого насилия, нет, но необходимо покончить с этими бесполезными кавычками – замешательства и потрясения и различным враньём.
С этого момента только трахаюсь.
Где получится, как случится, с кем удастся.
Не только с ней. И с ней никакой деликатности, никаких отношений, никаких остановок, никаких воспоминаний. Мы трахаемся, а не занимаемся любовью.
Во всём этом самым загадочным является то, что когда в шесть утра Пенни от меня уходит, я всё ещё не прочитал письмо от Франчески.
Повсюду. Они занимались сексом везде. Во второй половине дня, прежде чем пойти в библиотеку, Пенни поднималась в мансарду и, не разговаривая, не сказав друг другу ни слова, они только трахались и ничего больше.
Он ждал, раздевал, и брал её, наслаждаясь внутри её тела.
Она поднималась, раздевала и принимала его, наслаждаясь им в своём теле.
Ночью они повторяли те же самые сцены. Секс, только секс, голодный, грубый, лишающий дыхания. Было только это и ничего другого.
Пенни, если и повторяла для себя это часто, то не подозревала что Маркус, повторял для себя эту фразу ещё чаще, чем она. Потому что, чем больше ты повторяешь одно и то же, тем больше тебе это кажется правдой.
Теперь, для неё тело Маркуса больше не имело секретов. Она научилась расшифровывать его татуировки и, поискав в интернете, узнала смысл многих из этих племенных знаков. Означали, как она и догадывалась – силу и бесстрашие. Она не поняла ещё смысла пронзённого сердца, но не думала, что наступил момент спросить его об этом. В конце концов, он вёл себя, как будто её ненавидит, словно использует тело, посылая при этом, куда подальше всё то, что было вокруг. Давал ей удовольствие, и этого было достаточно.
«
Барби собралась пойти к парикмахеру и Пенни её сопровождала. В последнюю неделю она уделяла бабушке мало внимания и в этот день Пенни полностью посвятила себя ей. Она подарила ей прекрасное, наполненное лаской утро, причудливый маникюр и помаду клубничного цвета. Самой себе она подарила новую цветную прядь – вместо прежней розовой, уже практически выцветшей, сейчас появилась изумрудно-зелёная, яркая и символизирующая надежду.
Однако по возвращении судьба преподнесла ей ещё кое-какой подарок. Пока Пенни готовила поесть, а бабушка любовалась на свои ногти украшенные цветочками, кто-то постучал в дверь.
Пенелопа сильно вздрогнула, увидев Маркуса. Он стоял опираясь одной рукой на дверной косяк, демонстрируя злое выражение. Кивнул ей, приглашая выйти на лестничную площадку.
Эта новизна сама по себе не беспокоила её – по крайней мере, они говорили, а не просто катались по любой доступной поверхности, которая могла бы их поддерживать, пока они дарили друг другу оргазмы. Но лицо Маркуса выдавало испытываемое им беспокойство, и это пугало её.
— Что происходит? — спросила она, вытирая мокрые руки о белый фартук завязанный на талии.
Это было так необычно, встретить его с видом добродетельной домохозяйки, посвящающей себя простым вещам как готовка и кормление пожилой родственницы. Это выглядело странно, после всех последних дней, переполненных потом, стонами и глубокими поцелуями.
