С этими словами женщина, так похожая на Теклу, отворила дверь, и мы оказались в крохотной спальне с огромной кроватью. К потолку была подвешена погасшая кадильница на блестящей серебристой цепочке; в углу на высокой подставке стоял светильник под розовым колпаком. Между маленьким туалетным столиком с зеркалом и узким платяным шкафчиком оставалось как раз достаточно места, чтобы пройти внутрь.
— Хочешь раздеть меня?
Кивнув, я потянулся к ней.
— Тогда будь аккуратен. — Она повернулась ко мне спиной. — Застежки — там. Если разорвешь что-нибудь в возбуждении, придется платить отдельно — не говори потом, будто тебя не предупредили.
Пальцы мои нащупали крошечную застежку и расстегнули ее.
— Но я полагал, что у шатлены Теклы множество платьев.
— Так оно и есть. Но как я вернусь в Обитель Абсолюта в разорванном?
— У тебя здесь, несомненно, имеются и другие.
— Да, пара. Много здесь держать нельзя — кто-нибудь унесет, пока меня нет.
Платье, что выглядело дорогим и роскошным в комнате с фальшивыми колоннадами, на поверку оказалось сшитым из тонкой дешевой ткани.
— Ни атласа, — сказал я, распуская следующую застежку, — ни соболей, ни бриллиантов…
Я отступил от нее на шаг (при этом упершись спиною в дверь). Теперь в ней не было ничего от Теклы. Чуть внешнего сходства, кое-какие жесты, да еще одежда — ничего более. Передо мною, в крохотной, холодной комнатушке, стояла с обнаженными плечами и шеей бедная молодая женщина, чьи родители, скорее всего, с благодарностью примут скудное серебро из кошелька Роша и сделают вид, будто не знают, где бывает их дочь по ночам…
— Ты — вовсе не шатлена Текла, — сказал я. — Что я здесь делаю…
Вышло, наверное, гораздо многозначительнее, чем предполагалось. Она повернулась ко мне лицом, и тонкая ткань платья соскользнула с ее груди. В глазах ее, точно пущенный зеркалом «зайчик», мелькнул страх. Должно быть, она и прежде попадала в такое положение, и это выходило ей боком.
— Я — Текла, — сказала она, — если тебе хочется, чтобы я была ею.
Я поднял руку.
— Здесь есть кому защитить меня, — поспешно добавила она. — Мне стоит только закричать. Во второй раз ударить уже не успеешь.
— Неправда, — сказал я.
— А вот и правда. Трое мужчин…
— Ни единого. Весь этаж пуст и холоден — думаешь, я не заметил, как здесь тихо? Рош со своей девушкой остался внизу, и, наверное, получил комнату получше — платит-то он. А женщина, которую мы встретили на лестнице, просто уходила и хотела прежде переговорить с тобой. — Я взял ее за талию и поднял в воздух. — Кричи. Никто не придет.
Она молчала. Я бросил ее на кровать и присел рядом.
— Ты зол оттого, что я — не Текла. Но я хотела стать ею для тебя — и стану, если захочешь. — Стянув с моих плеч чужое непривычное пальто, она бросила его на пол. — Ты очень сильный.
— Вовсе нет.
Я отлично знал, что некоторые из трепетавших передо мной мальчишек уже гораздо сильнее меня.
— Очень! Но разве тебе, такому сильному, не по силу одолеть реальность — хотя бы ненадолго?
— Что ты хочешь сказать?
— Слабые верят в то, во что вынуждены верить. А сильные верят в то, во что хотят, и заставляют это стать реальностью. Кто есть Автарх, как не человек, верящий в то, что он — Автарх, и силой собственной веры заставляющий и других верить в это?
— Но ты — не шатлена Текла, — ответил я.
— Как и она сама. Шатлена Текла, которую ты вряд ли и видел хоть раз… Хотя — нет, здесь я ошибаюсь. Ты бывал в Обители Абсолюта?
Ее маленькие, теплые ладони легли мне на плечо и потянули вниз. Я покачал головой.
— Некоторые клиенты говорят, что бывали там. И мне всегда нравилось слушать их.
— Они и вправду бывали в Обители Абсолюта? На самом деле?
Она пожала плечами.
— Я хотела сказать, что шатлена Текла — вовсе не шатлена Текла. То есть не та шатлена Текла, что живет в твоем воображении — единственная, до которой тебе есть дело. И я — тоже не она. Какая же тогда между нами разница?
— Наверное, никакой. Я принялся раздеваться.
— Однако ж все мы хотим знать, что же реально на самом деле. Отчего? Наверное, потому, что всех нас притягивает к теоцентру. Иерофанты говорят, что только он воистину реален.
Она поцеловала мое бедро, зная, что одержала верх.
— Ты в самом деле готов искать истину? Не забывай: для этого ты должен быть облечен фавором, иначе попадешь в руки палачей. И это тебе не понравится!
— Нет, — сказал я, беря ее голову в ладони.
Думаю, мастер Гурло намеревался почаще устраивать мне поездки в этот дом, чтобы меня не слишком влекло к Текле. Я же позволил Рошу прикарманить отпущенные на это деньги и больше ни разу не ездил туда. Боль оказалась такой приятной, а наслаждение таким болезненным, что я боялся перестать понимать себя самого.
К тому же, перед тем как мы с Рошем покинули этот дом, беловолосый человек, встретившись со мною взглядом, извлек из-за пазухи нечто — я вначале решил, что это иконка, но вещица оказалась крошечным флакончиком в форме фаллоса. При этом он улыбнулся, и улыбка его испугала меня — в ней не было ничего, кроме дружелюбия.
