– Напоминаю в последний раз: этот замокдворец мы не просто оккупировали, как делается везде на Дне, а я его взял в аренду. Особо подчёркиваю: я, именно я взял его в аренду! И понятия при этом не имею, чем мне придётся расплачиваться за использование такого шикарного, пусть только и второго этажа под наши общие нужды. Человек я не богаче каждого из вас и опасаюсь, как бы с меня кровью отдать долг не потребовали. А у меня её тоже мало… Так что в несколько ином, более комфортном помещении имеют право поселяться только женщины в положении. Всё понятно? Тогда расходимся отдыхать!
Народ зашумел, вполне радостно и весело, даже голоса некоторых, особо раскрепощённых женщин послышался:
– Так и мы не против стать беременными!
– Но не от кого!
– Может, командир пособит? Хихи! Хаха!
Тут встал со своей мраморной лавки, где он восседал вместе с Франей, Неждан Крепак, дождался сравнительной тишины и заговорил:
– Командир, тут такое дело… Сил у нас ещё хватает, и мы бы хотели всётаки закончить засолку шкурок скользких зайцев и заготовку, мариновку мяса. Конечно, только на добровольных началах… – Так как я смотрел на него с полным недоумением, он стал объяснять: – Ты правильно заметил о нашей бедности, поэтому хотелось бы вернуться в мир Набатной Любви уже людьми обеспеченными или имеющими средства для нормальной семейной жизни. Както сильно не хочется зависеть от гаузов и кланяться этим колобкам…
Все окончательно притихли, ожидая моей реакции. Пришлось пояснить, как мне вознесение Светозарных видится:
– Скорей всего, это гаузы обязаны кланяться каждому носителю, принесшему наверх особый комплект груанов. И за это предоставлять им всё, что те только не пожелают.
– А вдруг ты ошибаешься? – вопрошал хозяйственный Неждан.
– Может, и так… Но как ты вынесешь за собой рюкзаки с изумительной (согласен!) и очень дорогой кожей, если соображаловка теряется, и даже всё лишнее человек с себя перед клетью сбрасывает?
– Так то
Вот тут уже все задумались. Практической смекалке супружеской пары оставалось только позавидовать. Подобные шкурки – в любом мире достояние, а иных сокровищ у нас под боком нет. И даже «чужие» груаны, скорей всего, нельзя наверх доставить, рядом с полным «светозарным» комплектом. Недаром их сбрасывают с себя возносящиеся, действуя на голом инстинкте или на конкретном внушении.
Рассуждая почеловечески, следовало разрешить самым усердным «колхозникам» работать хоть круглыми сутками без сна. Но для командира подобное было неприемлемо. Изза сонных, постоянно оступающихся людей остальные тоже будут страдать, ошибаться, перерабатывать, рисковать получением травм. В итоге – потеря времени, темпа, а потом и лишняя задержка на Дне в течение суток, а то и двух.
Всё это я объяснил спокойным рассудительным тоном и напоследок спросил:
– Хотите изза этого задержаться на лишние дни?
Вот тут меня народ и ошарашил:
– А что? – пожал плечами Неждан, оглядываясь на согласно кивающую Франю. – Мы тут готовы и лутень лишний пожить. Серпансы есть, вимлачи тоже – куда спешить? Ты, Миха, спокойно возносись со всеми, кто захочет, ну а мы уже и сами свои груаны доберём, без лишней спешки.
Тут же друг за дружкой отозвалось ещё две женщины, одна «на всё готовая»:
– Тоже с удовольствием поживу лутень, а то и два.
– А я, – заявила вторая, из «независимого трио», – вообще не против здесь на несколько лет остаться… Что меня в Набатной Любви ждёт? Серость и скука с детства знакомого города. Зато здесь… мм! Романтика!.. И роскошь…
У меня буквально челюсть отвисла от таких вывертов человеческой психики: добровольно оставаться жить на каторге! Уму непостижимо!
Меня попыталась както защитить умная, сообразительная Ксана:
– Какие вы хитрые! Сами будете жить в этом дворце, а оплачивать ваше проживание будет Миха?
На что отозвалась Франя, обладающая житейской смекалкой на самом высочайшем уровне:
– Ты, красавица, законы не передёргивай, мы и сами всё хорошо знаем. Как только Миха Иггельд Резкий покинет Дно, сразу срок аренды, оформленной на него, закончится и перейдёт на нас. А мы уж какнибудь этот вопрос уладим, чай, тоже грамотные…
И я отлично заметил, как на мою супругу уставилось сразу около двадцати пар глаз, смотрящих с вызовом и с подозрением. Оно и понятно, льготников, пусть даже и беременных, имеющаяся в любом коллективе некая часть народа всегда недолюбливает. Тем более когда объём льгот зашкаливает все разумные пределы.
По виду Ксаны стало понятно, что она собирается ринуться в словесную перепалку. Двойняшки тоже решили её поддержать, а видимая только мне вуаль Всяны замерцала тревожными, пурпурными бликами. Этак и до крайностей может дойти, и хорошо, что я уже мысленно собрался, подтянул челюсть на место и знал, как действовать.
