— Да, вы рассказывали, — кивнул я. — И та проститутка в переулке?..
— Именно так.
— Но… извините за нескромность… есть многие, которые… ну… как и раджа… могут… ну, сами знаете…
— Да, конечно, — буркнул Элиот. — Но я убежден, что если бы раджа был не сэром Джорджем, то цель его общения с проституткой была бы совершенно иная, чем секс.
— Вот как? — с удивлением покосился я на Элиота. — И какая же. Бога ради?
— Этого я говорить не желаю, — помрачнел он. — Это всего лишь моя причуда.
— Но все-таки…
— Говорить не желаю! — повторил он ледяным тоном, и, видимо, на лице у меня отразилось такое удивление, что Элиот сразу же извиняющимся жестом тронул меня за плечо. — Стокер, прошу вас, не касайтесь этой темы… Меня она приводит в определенное замешательство… Помните, я упоминал о болезни в Каликшутре? Я пытался выкинуть ее из головы, и все же мне это не удалось, ибо иногда я ловлю себя на том, что подозреваю ее проявление там, где ее просто не может быть. Впрочем достаточно сказать, что мои предположения не оправдались, и я знал, знал, что сэр Джордж наш человек. Когда я увидел его на лодке… выражение его лица, когда он увидел меня… Я был уверен…
— Впрочем, я кое-чего до сих пор не понимаю, — сообщил я.
— Вот как?
— Да! Как случилось, что черты его лица так изменились? Как получилось, что мы не смогли узнать его?
— Ах, это… Помните, Стокер, на Колдлэйр-лейн я сказал вам, что дело для меня ясно, за исключением одной-единственной детали? Так вот, вы затронули ту самую деталь, которая вводит меня в замешательство. Признаюсь, не могу ответить на ваш вопрос.
— И у вас нет никакой теории?
— Может быть, — медленно проговорил он.
— И?
— Нет… это невозможно, — покачал головой он.
— Но все-таки, скажите, — нажимал я.
— Я просто подумал о совпадениях.
— Совпадениях?
— Помните, Люси, когда она увидела лицо Моуберли в окне, вообразила, что по нему течет кровь? И сегодня, когда мы его нашли, лицо его опять было вымазано кровью?
— Господи, Элиот! — вскричал я. — Вы совершенно правы! И что вы на это скажете?
— Совершенно ничего.
На моем лице, по-видимому, отразилось такое разочарование, что Элиот улыбнулся:
— Думаю, нам надо подождать, пока Моуберли придет в сознание. Может, тогда удастся пролить какой-то свет на происшедшее. И в связи с этим, Стокер, могу я вас попросить о последнем одолжении?
— Конечно, вы же знаете, что я полностью к вашим услугам.
Элиот подошел к конторке, сел за нее и стал что-то писать.
— Моуберли надо вернуть домой, к жене, — сказал он. — Леди Моуберли храбро перенесла его отсутствие. Мы не можем больше скрывать его от нее. Поэтому, Стокер, не могли бы вы отвезти министра домой?
— Никаких затруднений, — ответил я.
— Я бы поехал и сам, — проговорил Элиот, — но Ллевелин слишком долго работал без меня. — Он вернулся к своей записке. Наконец он закончил ее, запечатал в конверт и вручил мне. — Будьте любезны передать это леди Моуберли.
— А вы, в свою очередь, обещайте, что будете держать меня в курсе того, как пойдут дела.
— Ну конечно же, мой любезный Стокер, — улыбнулся Элиот. — К кому же еще я могу обратиться? Но думаю, что это дело больше не доставит нам особых хлопот. Похоже, мы разгадали загадку.
Засим я покинул его. Садясь в кэб, я подумал, что мне надо еще много о чем поразмыслить, ибо я не был так уж уверен, что все тайны действительно решены. Я размышлял о пережитом и услышанном до тех пор, пока, в силу моей измученности, разные образы последних дней не стали сливаться в моем сознании. Я увидел Люси, раджу, лорда Рутвена и сэра Джорджа. Мы с Элиотом гнались за ними на лодке по Темзе, а потом они очутились со мной в притоне Полидори. Я вспомнил о портрете в комнате с клубящимися благовониями… И вдруг резко пробудился, содрогаясь от этого воспоминания. Почему — не могу сказать. Красота той женщины казалась столь величественной, что я подумал, а не она ли так расстроила меня. Мы все еще не знали, кто она, с какой целью появилась в Ротерхите, а Элиот говорит, что дело решено…
Я покачал головой. Отказываясь сомневаться в человеке с такими необычайными способностями, я предполагал, что очень скоро получу от него известие…
