— С тех пор как исчезли его мать и сестра, Нэд уверяет, что трагедия затронула и этот дом. Не знаю почему, но он постоянно об этом упоминает. Он не может и порог его преступить. Мы однажды были в лесу под Хайгейтом, просто постояли у калитки, а потом повернулись и заторопились обратно. Как-то странно, Джек, но я тоже почувствовала… ощущение… да… ужаса. Почти физическое. И поняла, что Нэд имел в виду.
— Извините тогда за то, что поднял эту тему, — поклонился я. — Проявил бесчувственность…
— Но вы же не знали, — улыбнулась Люси, беря мои руки в свои. — Тут, во всяком случае, не Хайгейт, но очень уютно.
— Да, — сказал я, оглядывая лестницу, — именно так.
— Что вы этим хотите сказать? — игриво подмигнула Люси.
Я пожал плечами.
Люси попыталась поддеть меня притворным разочарованием:
— Ну, Джек, я вам удивляюсь. Всегда считала вас социалистом. Разве вам не приятно, что мы живем в трущобе?
— Я думал не совсем о вас.
— О ком же?
Я взглянул ей в глаза:
— Я больше думал о вашем ребенке.
Лицо Люси застыло.
— Так вы знаете! — прошептала она.
— Не так уж трудно было догадаться.
— Да, — сказала она. — уж вам-то это не трудно. — Она вдруг засмеялась. — Черт вас дери, Джек, а я как дура нервничаю, что ребенок заплачет и все выдаст. Как вы узнали?
— Но, Люси, болезнь и уединение, затянувшееся на целый год, скоропалительное замужество, молодая девушка уходит из дома опекуна… Да вы все это можете описать в мелодраме и поставить в вашем «Лицеуме»!
— Вы пропустили вредную мачеху.
— Уж настолько ли она вредная?
— Конечно!
— Почему?
— Она не захотела и видеть Нэда.
— И вы ее вините за это?
— Джек!
— Вспомните, они там, в Йоркшире, не такие… прогрессивные.
— Что это должно значить?
— Вы актриса, вам платят за то, чтобы вы смотрели глазами других. Попытайтесь, Люси. Леди Моуберли приезжает в Лондон, всю жизнь прожив до того в Уитби. Подопечная ее мужа требует выхода на сцену. Потом вдруг оказывается, что эта же подопечная уже носит ребенка от какого-то незнакомца. Думаю, в таких обстоятельствах она просто обязана была проявить какой-то моральный гнев.
— Ну, — нахмурилась Люси, — может быть.
Я вынул письмо леди Моуберли:
— А сейчас она хочет примириться с вами.
Люси внимательно прочла письмо несколько раз.
— Но она по-прежнему не хочет видеть Нэда! — сказала она наконец.
— Не хочет, — согласился я. — Но вы наверняка понимаете, почему?
Люси помотала головой.
— Потому что, виня его, она снимает необходимость винить вас.
— Вы правда так думаете?
Я кивнул:
