Лорд Рутвен засмеялся. Мне показалось, что в его смехе промелькнула какая-то холодность, почти насмешка.
— Мне пора идти, — откланялся я и, поцеловав Люси в обе щеки, направился к лестнице.
— Доктор Элиот!
Голос Лорда Рутвена был почти неслышен. Моим первым побуждением было не оглядываться, притвориться, что я ничего не услышал. Я чувствовал, что Рутвен интригует меня. Он вышел на лестницу с младенцем Люси на руках.
— Когда вы навестите меня? — спросил он.
Я пожал плечами:
— Мне не ясно, о чем вы хотите поговорить.
— О вашей работе, доктор Элиот.
— О работе?
— В начале года вы опубликовали статью «Испытания в Гималаях: сангвигены и агглюцинация». По-моему, так вы ее назвали?
— Да, было такое, но я не предполагал… — удивился я.
— Что меня интересуют такие вопросы?
— Это малоисследованная область медицины.
— Вне сомнения. И ваша статья особенно грешит незнанием, ибо в сложность предмета вы еще привносите радикализм ваших взглядов, если я правильно их понял. Но, с другой стороны, радикальное больше всего и интригует, не так ли?
— Интересное замечание от члена палаты лордов.
— Нам надо поговорить, доктор Элиот, — улыбнулся лорд Рутвен.
Я поразмыслил над его просьбой:
— В прошлый раз в нашем разговоре вы упомянули о средствах для хирургической клиники…
— Да.
— И взамен…
— И взамен вам нужно пообедать со мной.
— Боюсь, я занят…
— Дело не к спеху. В воскресенье, третий уикэнд в мае. У вас, таким образом, будет время почистить ваш дневник.
— Да… я уверен.
— Вот и договорились, — перебил лорд Рутвен. — Приезжайте в восемь. У вас есть мой адрес.
Он кивнул, повернулся и исчез, прежде чем я успел дать согласие. Но я, конечно, поеду. Даже небольшая дотация для нашей клиники будет неоценима. И кроме того, лорд Рутвен, по-видимому, интересный человек. Уверен, что его компания подействует на меня стимулирующе. Конечно же, я поеду.
По дороге в Уайтчепель у меня опять возникло ощущение, что за мной следят. Длилось оно до Ливерпуль-стрит. Там меня поразила женщина удивительной красоты. Она садилась в экипаж и оглянулась на меня. Однако была она не черноволосая, а белокурая с европейскими чертами лица. Мощное притяжение к ней… ничего подобного никогда не испытывал. Такого желания я не чувствовал даже к женщине, взятой Мурфилдом в плен на Калибарском перевале. И одновременно сильное ощущение, которое мы испытали на стене в Каликшутре: мой разум кто-то исследует… Ерунда, конечно…
Нужно отоспаться. Лягу сегодня пораньше.
<p>Записки Брэма Стокера (продолжение).</p>
