Впервые мужчина растерялся. Он не знал, что сказать. Как два лидера, они должны были реализовывать себя на работе, но дома он готов был идти на компромисс, готов был сдаться, но не знал, как завоевать её сердце, если не напором и настойчивостью. Не знал, что делать, и терялся.
— Хорошо. Чего бы хотелось тебе? — Минхо смотрел виновато, будто нашкодивший кот. Шёл на попятную, зная, что вновь перегнул палку, решив надавить своим мнением.
— Чтобы принять какое-то решение, мне нужно подумать. И это касается и работы, и наших отношений.
Тяжело опуская голову, Ли принимал поражение. Если он сейчас надавит, заставит принять его сторону, то не получит желаемого. Юри права, он пытался доминировать, брать верх над ней. Он так привык — свои привычки в бизнесе переносить в жизнь. Решать проблемы сразу, действовать решительно и не отступать. Минхо всегда был таким. Наверное, именно сейчас и понял, почему у него никогда не складывались отношения. И виной всему была никакая не работа, а он сам и его амбиции. Его эго. Ломать Юри и подстраивать её под себя он не хотел и не собирался. Она не позволит, и он ценил в ней это больше всего.
Ночь мерцала огнями, причудливыми тенями, скрывая под звёздами страхи. Юри обнимала себя за плечи, запахнувшись в полы рубашки. Ей не хватало сейчас его рук и тепла. Минхо стоял рядом, но не прикасался. Она одним взглядом пресекла его попытку приблизиться. Не сейчас. Хотя и очень хотелось, но нельзя. Он должен понять, что в отношениях важны оба.
— Хорошо, — Минхо казался непривычно спокойным. Подавленным. Не знал, что ответить и какие подобрать слова.
Ему не отказали напрямую, но всё равно это било по самолюбию. Признавать свои ошибки, исправлять или сдаваться — не страшно. Но признаваться в них женщине — величайшая боязнь мужчин.
— Я согласен на компромисс и обсуждение всего, что тебе не нравится. Договоримся сразу о том, что будем делать в различных ситуациях.
Юри ошеломлённо смотрела на Минхо, не веря, что слышит это. Он никогда не сдавался, шёл напролом, но тут готов был отступить. Мужчина был вполне серьёзен, хотя и предположить не мог, что такое когда-то скажет.
— Мне не нравится, когда ты решаешь за меня, — не стала долго раздумывать Юри, всё ещё считая это каким-то фарсом, чтобы спасти положение. — Как ты вообще мог сказать родителям, что женишься, не спросив меня? Ты ставишь меня в неудобное положение.
— Я действовал импульсивно. Согласен. Но не хочу, чтобы наши отношения закончились на дурацком инциденте с моей бывшей. Мне важно сохранить нас, твоё доверие, всё, что между нами было и ещё может быть. Я готов меняться и делать многое вместе. Работа отдельно, отношения отдельно. Но мне также важно, чего хочешь ты. Ты ведь так и не ответила.
Юри слушала, а по щекам лились непрошеных слёзы. Это был никакой не фарс и не уловка — взрослые разговоры взрослых людей. Людей, которые хотят сохранить свой уютный мирок и делать его только лучше. Стараться друг для друга и не брать во внимание всякий негатив. И она не ожидала такого вопроса. Чего бы хотелось ей? Чего? А ведь на самом деле она не знала, что ответить. Всё это время она не позволяла себе влюбляться, шла за ним из-за симпатии, влечения, того же доверия. Но ведь должно было быть что-то ещё, кроме этого простого и банального секса, как бы ни было странно. Чувства накатывали волнами и разрывали изнутри. Ни один мужчина раньше не делал ей таких признаний. Минхо выбивал почву из-под ног своей искренностью и поступками. Ему так же, как и ей, было непривычно и непонятно. Но если не решать всё вместе, то зачем строить отношения?
Закрыв лицо руками, Ким окончательно расплакалась. Плечи подрагивали, и были слышны тихие всхлипы. Минхо осторожно прижал её к себе, успокаивая и гладя по голове. Его сильная и независимая женщина устала от нависшего над ней напряжения, которое случилось из-за него.
— Я рядом, — шептал Минхо, целуя её в висок.
— На самом деле, я боюсь всей этой ответственности, — еле слышно заговорила Юри. — Что, если у меня не получится быть руководителем? Что если проект провалится?
— Чонин тебе во всём поможет. Ты уже выросла из простого ассистента, доказав это на переговорах с клиентами.
Юри тяжело вздохнула, кусая губы. На самом деле, это просто страшно сейчас. Когда она действительно окунётся в водоворот всей рутины, то почувствует себя как рыба в воде. Ей нравится быть при деле, быть на волне, в суете. И, не кривя душой, руководить процессом на самом деле очень бы хотелось.
— Что ещё тебя пугает?
— Мы.
Вот где был самый оглушительный ответ для обоих. Под всей этой сумятицей, мишурой, долгим напряжением и столкновениями скрывался банальный страх. И признаться в нём, оголить душу сложнее, чем просто предъявлять претензии друг другу, не пытаясь разобраться в сути.
— Ты теперь генеральный директор. Наши статусы. Мы… — что-то невнятно стала объяснять Юри, пытаясь выразить, что не соответствует, что просто боится.