и сунул Генке газету. Это была какая-то центральная, угрожавшая "русским экстремистам"многолетними сроками за расизм,фашизм, шовинизм и нагнетание межнациональной розни. Генка вчитался и присвистнул:
-- - Ну и срока! Видимо, такие, как мы, стали очень опасными
преступниками, раз нашего брата стремятся так законопатить...
-- - Да, мы стали очень опасными преступниками, - весело под-
твердил Мачо. И добавил: - И это наполняет моё сердце гордостью. Лучшего признания наших заслуг мне и не надо. Меня этим не испугать. А их страх это выдаёт лучше всего остального.
-- Стремя! - Генка взлетел в седло, махнув сумкой. - Оп! - и ска-
191.
зал чуточку виновато: - Надеюсь, никто не обидится...
-- Все обидятся, - заверил Мачо. - Но потом простят... Поехали?
-- Поезжай, я сейчас, - Генка нагнулся с седла. Надька подошла,
обеими руками обвила его шею, и он шепнул: - Только если умру. Поняла? Всё...
...Густющий туман, поглотивший лес,повис вокруг тяжёлой пеленой. Солнце ещё не взошло, елё-еле рассветало. Денис Мачи-хин по прозвищу Мачо ехал шагом, закрутив повод второго коня на луку седла, и думал.
Ему было грустно.
Грустно было от того, что кончается лето, стали короче дни и ярче горят в ночном небе звёзды.Грустно от того,что наступает по-следний год школы. Грустно от того,что уехал хороший парень Ген-ка-Клир - и вдруг они не увидятся больше; это было бы несправе-дливо, а от несправедливости тоже грустно.И ещё грустно от того, что и вокруг их села всё-таки тоже много хороших людей, но у них испуганные глаза...и от того, что Денису вдруг подумалось - навер-ное,в конечном счёте,Озерки-Никольские проиграют свою войну...
Ему просто было грустно. Поэтому он даже не сразу обратил внимание на то, что туман пахнет сырым дымом оставленного на ночь костра.
Это был, конечно, рыбак или охотник, но Мачо, подумав се-кунду, развернул коня на запах, втягивая его пульсирующими ноз-дрями и продвигаясь,как по невидимой ниточке. Лето было сухим, преупредить бы насчёт огня,а если человек спит - так хоть глянуть, кто это.
Конь бесшумным шагом вышел на чистую от тумана прога-лину, по сторонам которой стояли разлапистые сумрачные ели - Мачо ни за что не стал бы тут ночевать. Довольно большое костри-ще ещё исходило вязким дымом возле неумело, но старательно по-строенного шалаша, в котором, закопавшись в лапник, спали нес-колько человек. Мачо усмехнулся - возле остатков костра на палки была насажена обувь. Сушат, называется - оставили на всю ночь. Картина была такой мирной, что он не сразу заметил ещё одного персонажа - чумазый пацан лет 12 в балахонистой куртке на голое тело стоял в каких-то двух метрах слева и поливал кусты. Увидев Мачо - выдвинувшегося из тумана всадника в камуфляже на огро-мном коне - мальчишка распахнул глаза, из которых исчезла сон-ная одурь, открыл рот,пятясь и придерживая руками штаны, а по-том заорал, как и следовало ожидать.
Из шалаша мгновенно высыпали ещё семеро - проснулись молниеносно и не раздумывали. Все были такие же чумазые и не по размеру, дико одетые: двое парней лет по 14, такого же возрас-та девчонка, прижимавшая к себе малышню - двух пацанов и со-плюшку по 6-9 лет - и ещё один мальчишка, ровесник первого. Старшие держали в руках... ого, пистолеты! Все смотрели на Мачо напряжённо, с вызовом и страхом. "Беспризорники, - понял он. - Но почему здесь?" Мачо отлично знал, что бомжи на лето нередко
192.
перебираются в брошенные сёла, но за беспризорниками та-кого не водилось... Ладно, не его дело.
-- - Доброе утро, - спокойно сказал он, глядя сверху вниз и не дви-
гаясь. - С костром поосторожней, пацаны, лес подпалите, - и начал поворачивать коня,но один из старших - угрюмый паренёк с длин-ной чёлкой - вдруг спросил:
-- - У тебя поесть ничего нет? - и, когда Мачо снова развернулся, с
каким-то вызовом добавил: - Мы два дня голодные. Мелкие вон то-же...
-- - В лесу голодные? - Мачо улыбнулся. - Нет, у меня ничего... А
чего вы из города ушли?
Парень вздохнул, его лицо дрогнуло,он опустил глаза и, пере-ступив с ноги на ногу, тихо и с отчаяньем сказал:
-- - Там больше нельзя жить...
Тоски и безнадёжности в его словах было столько, что Мачо просто не нашёл, что ответить. Девчонка, переставшая защищать младших, пояснила негромко:
-- - Мы место ищем... хоть какое-то,где можно остаться... деревню
брошенную или ещё что.
"Поздновато, - подумал Мачо. - Что ж вы только в августе пошли? А что зимой жрать будете,чем топить? Пропадёте..." Но го-вороить это вслух было бы жестоко и подло.
И тогда он сказал:
-- - Пойдёте со мной.
-- - Куда это? - снова ощетинился старший парень.
-- - Клыки можешь не показывать, - спокойно отозвался Мачо. - В
хорошее место. Отмоетесь, отъедитесь. Перезимуете. А весной ре-шите - оставаться или уходить. Правда - далеко, тридцать киломе-тров. Младших на сёдла, вас, мисс, тоже, а вам, пацаны, придётся идти.
-- - Никуда мы не... - начал было парень, но внезапно раздался
звонкий голос одного из мелких пацанов:
-- - Вот! А вы не верили, что они есть! А я верил! Он за нами прие-
