Проспект прямой стотридцатикилометровой лентой окольцовывал удивительный город, возведённый на внутренней стороне огромной трубы, насквозь пронзавшей поистине невероятных размеров диск аивлянского корабля, который… вернее, которая сама была разумным существом и не нуждалась в капитане и команде. Проспект был широкой — около тридцати метров в ширину — серой слегка шершавой лентой, посреди которой проходила красная полоса, встав на которую, можно было скользить, стоя на месте (причём, полоса эта сама не двигалась).
Они шли в направлении «воздушного сада», расположенного неподалёку от здания, в котором поселились гости с Земли.
По проспекту изредка проезжали разноцветные люди на велосипедах, роликовых досках и других подобных средствах, предназначавшихся больше для развлечения, чем в качестве транспорта. По обе стороны проспекта имелись широкие тротуары, по которым местные просто гуляли пешком от здания к зданию, или к воздушным садам.
Никто никуда не спешил, не было слышно никакого шума, ни громких криков, ни музыки.
В Полисе подобный темп жизни можно было наблюдать рано утром выходного дня.
А в этом фантастическом городе, — где, если посмотреть вверх, можно было увидеть «падавшие» вам на голову дома и улицы, парки и голубые как небо озёра, — казалось, вообще никогда не спешили и всегда был выходной день.
По краям ленты проспекта тянулись невысокие балюстрады из материала похожего на гранит, выполненные в стиле, напоминавшем земную эпоху Возрождения. (Иеремия заметил спутникам, что если отправиться куда-нибудь в Италию и поискать там уцелевшие следы той самой эпохи, то, вероятно, можно будет найти нечто похожее на какой-нибудь старинной вилле.) Вдоль балюстрад через каждые двадцать шагов стояли украшенные резьбой в том же, что и ограждения, барóчном стиле каменные (если то, конечно, и правда был камень) сосуды с растущими из них деревцами причудливых форм и расцветок.
Транспорта вроде автомобилей в городе видно не было. Земляне уже успели оценить удобство корабельной транспортной системы, представлявшей собой сложную и запутанную сеть из местами прозрачных, местами нет, вездесущих труб, по которым, подобно капсулам в пневмопочте, проносились пассажирские кабинки. Внутри кабинок или болидов имелся комфортный салон, рассчитанный на пять-шесть пассажиров. (Были также и болиды грузовые, использовавшиеся техническими службами корабля.) Окон в болидах не было по той причине, что скорость и частая смена «верха» и «низа» (координат весьма условных для трёхсотпятидесятикилометрового космического корабля, внутри каждой из обителей которого были свои «верх» и «низ») могли вызывать неприятные ощущения у пассажиров.
Сад раскинулся на висевшей в воздухе без всякой видимой опоры овальной плите. Размером плита была около семисот метров по большой оси и около трёхсот — по малой.
От проспекта к саду вёл короткий изогнутый мостик. Когда земляне подошли к нему, позади их окликнул знакомый мелодичный грудной голос:
— Джей, Харрис! Друзья! — это была Ивилита.
Все семеро остановились и обернулись.
Оказалось, что их нагнало очень странное, походившее на… оторвавшийся от фасада старинного здания каменный балкон с балясинами и перилами, транспортное средство, на котором стояли двое мужчин и женщина и приветливо махали руками землянам. «Балкон» держался в нескольких сантиметрах над тротуаром проспекта без видимой точки опоры.
Иеремия сразу узнал Ивилиту — аивлянка почти не изменилась, чего нельзя было сказать о её спутниках: один был белый европеоид, другой — типичный негр.
— Ив! — воскликнул Иеремия. — Вы почти не изменились! А вот ваши муж и… кстати, кем вам приходится Эвааль? — спросил Иеремия, переводя взгляд на стоявшего рядом с аивлянкой белого мужчину неопределённого возраста: — Эв! Неужели это вы?!
— Эвааль мне приходится братом, — ответила женщина, сойдя с «балкона». — Как и Альрес, — улыбнулась она.
На остановившихся в нескольких метрах от «балкона» землян смотрела миндалевидными голубыми глазами смуглокожая крепкотелая блондинка, одетая в стиле пятидесятых годов XX столетия в кремовое платье в горошек с облегающим лифом и глубоким декольте, чуть прикрывавшее крепкие смуглые колени сильно расширявшимся от тонкой талии к низу подолом. На ногах женщины были лакированные туфли из коричневой кожи, тонкий пояс и сумочка того же цвета довершали её старомодный наряд.
Мужчины, ставшие теперь неотличимыми от землян, спустились за ней следом, и все трое подошли к землянам. На Эваале был классический чёрный костюм с галстуком-бабочкой, на Альресе — синие джинсы и клетчатая рубашка.
— Вы угадали, друг мой, — Эвааль с улыбкой протянул руку Иеремии.
— Но… вы же теперь совсем не походите на дьявола, черт возьми, Эв! — Иеремия пожал руку. — Как и вы, Альрес… — Они обменялись рукопожатиями и с Альресом. — Хотя, вы на дьявола и прежде не были похожи… Разве что, самую малость…
