В детстве казалось, что мама излишне строга и даже педантична в части уборки. Она протирала антресоли от несуществующей, по Дашиному мнению, пыли, начищала кастрюли до блеска, крахмалила салфетки и воротнички, совестила дочь за бардак, кипятила скатерти, вырезала новые и новые советы о ведении хозяйства из журналов и газет, ежедневно мыла полы. «Мы пришли домой в семь, спать легли — в одиннадцать. Когда это мы успели натоптать?» — порой спрашивал папа. Мама в ответ огрызалась и давала папе какое-нибудь задание.
Теперь ясно виделось, что если к кому мама и была строга, так это к себе.
Решение о времяпрепровождении пришло само.
Даша вытерла пыль, погладила гору высохших маек, полотенец и фартуков, полила цветы, пропылесосила. В процессе уборки она обнаружила под кроватью свой плохо спрятанный дневник с девичьими секретами и заляпанную книгу про Пеппи Длинныйчулок. Вспомнилось, как она любила лечь на живот у батареи, есть батон с вареньем, пить чай и читать. Даша давно утратила способность есть лёжа на животе, равно как и любовь к варенью. Однако Пеппи Длинныйчулок осталась также нежно любима, как самая верная подруга детства. Даша бережно отложила книгу, решив позже к ней вернуться.
Затем она изучила содержимое холодильника, пытаясь определить, какие блюда в её исполнении не покажутся подозрительно сложными. Времени оставалось немного, потому выбор пал на компот, сырники и оливье: к счастью, овощи были уже отварены. Правда, пришлось сделать салат без колбасы: её в доме не нашлось. Домашние дела поддавались выполнению сложнее без привычных помощников: паровой швабры, сковородок с антипригарным покрытием и отпаривателя. При мысли о роботе-пылесосе, мультиварке и ноутбуке она обреченно вздохнула. Тем не менее Даша успевала до прихода родителей: дел оставалось немного — заварить свежий чай и помыть посуду.
И вот, когда Даша уже накрыла на стол, на пороге появились родители.
— Даша, ты дома? — мамин вопрос был больше похож на утверждение, — пакеты возьми.
— Привет, давай, — появилась в коридоре дочь.
— А что за запах? — осторожно спросила мама.
— Сегодня я приготовила ужин.
— Ого, — присвистнул папа, — что-то натворила?
— Нет, просто решила помочь, а то я никогда не помогаю, — с обидой произнесла Даша.
— Добровольно? — усмехнулся папа. — Ладно-ладно, давай, корми нас. Вот мы и дожили до этого дня, мать.
Мама к этому времени уже успела разуться, помыть руки и проинспектировать квартиру. Даша не спеша разбирала покупки, когда услышала крик матери.
— Ты что, горошек открыла? — возмутилась она.
— Й-й-й-а… Я… Да, а что?
— Это был горошек на твой день рождения! Обалдеть! Это ж надо было додуматься! — она возмущенно посмотрела на отца.
Тот не выказал ей поддержки, но застыл в дверном проёме кухни, скрестив руки на груди.
— Та-а-ак… — продолжала мама. — Ты ещё и весь творог перевела!
— Почему перевела? — обиженно спросила Даша. — Ты же даже не попробовала.
— Да я уже не хочу ничего пробовать! Так. Стоп. Ты чай новый заварила? Я только утром заварник залила.
— Да он уже весь испитый был, — уже дрожащим голосом оправдывалась Даша.
— Вот как ей объяснить? — устало спросила у отца мама. А потом обратилась уже к Даше: — вот как тебе объяснить? Мы же уже говорили. Нам с отцом задерживают зарплату. Ты даже не думаешь о том, какие у нас счета за коммуналку! Кстати, я всем напоминаю, что свет за собой надо выключать! Одежда, опять-таки, просто горит на тебе. В школе поборы. Накопишь тут на дачу, как же! Сапоги я ношу уже шесть лет! На море занимать приходится! А горошек я покупаю только на Новый год и на твой день рождения. Не на мой, не на папин, а на твой. С творогом я хотела сделать пирог в выходные.
Глаза у мамы наполнились слезами, и она ушла в ванную, откуда через некоторое время раздались всхлипы и шум воды, который, видимо, доложен был эти всхлипы скрыть.
— Ну что же, — как можно более непринужденно хлопнул в ладоши отец, — а я бы не возражал, если бы меня покормили.
В молчании они сели с Дашей за стол. Отец отломил кусок свежего хлеба и принялся за салат.
— А я тебе скажу, оно того стоило, — подмигнул ей папа, — а то гости придут, всё сожрут. Без горошка проживут. А что там, говорят, чай у нас есть. Не нальешь?
— Да, конечно. Ой, — всплеснула руками девочка, — так я компот ещё сварила, может, компотика хочешь?
— Я надеюсь, он не из замороженной вишни? — осторожно спросил папа.
— Нет, из сухофруктов.
— Тогда неси, — выдохнул он, — и это, захвати там графинчик в холодильнике. Ага, его. И маленькую стопочку.
Вода в ванной смолкла, и вскоре за столом появилась мама. Спокойная, тихая, с опухшими веками.
Она молча положила себе салат.
— Очень вкусно, — тихо произнесла она через некоторое время.
— Мама, я хотела помочь…
— Подожди, доченька. Я не должна была ругать тебя и кричать. Ты молодец, я вижу, что ты и порядок навела, и приготовила. Но и ты, в конце концов, не маленькая! Пойми: сейчас не самое простое время, и мы с папой вынуждены на всём экономить. Это не твоя вина, но мы все должны с этим считаться.
— Если хочешь, мы можем не звать гостей, мам.
