— Нет, — категорично заявила мама, — праздник будет, как положено. Разберемся. А если ты впредь захочешь мне помочь, то спроси меня — я скажу тебе, что нужно делать.
Даша виновато кивнула.
Потом за ужином они обсудили школу, затем родители говорили о работе, после чего всё семейство перекочевало к телевизору. Мама за вязанием увлеченно смотрела «Привидение» с Патриком Суэйзи, убегая во время рекламы мыть посуду.
Перед сном Даша слушала, как за стеной ругаются родители, а сама она тем временем пыталась осознать произошедшее. Как она могла забыть, какие времена за окном? Как она могла снова впасть в детское чувство защищенности, безопасности. Как?
Говорят, что интуиция — это скрытые знания. Весь накопленный жизненный опыт, спрятанный в глубинах подсознания, перерабатывается и трансформируется в предчувствие.
Видимо, именно поэтому, когда утро не задалось, у Даши возникло ощущение надвигающейся беды. Сначала она проспала, из-за чего не успела позавтракать, затем пропустила автобус, в ожидании следующего вымокла под дождём, а дальше — снежным комом: опоздание на урок, скверное настроение и вопли разгневанной учительницы.
— Простите, я больше не буду, — заученно и без энтузиазма в третий раз повторила Даша.
— Всё, урок уже начался — звонок прозвенел, — менторским тоном оповестила её учительница истории.
Даша отметила про себя, что через время многое оказалось другим: не таким большим, не таким страшным, не таким важным. Одна вот только историчка также раздражала своим надтреснутым голосом, крючковатым носом и гадким характером.
— Послушайте, — устало произнесла Даша, — урок же всё равно ещё не начался. Я опоздала на несколько минут. Обещаю, что впредь это не повторится. Мы дольше препираемся — я бы уже успела зайти в класс и приготовиться к уроку. Давайте вести себя разумно.
Историчка несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот. Учительница редко моргала, и во взгляде её читались удивление, растерянность и ярость. Вскоре она снова обрела речь и произнесла то, что всегда припрятано в рукаве у любого учителя.
— Родителей — в школу. А сейчас. Быстро. К директору, — отрывисто прошипела она, и некоторое время подумав, добавила, — нахалка.
В классе раздавалось довольное хихиканье и шушуканье.
По пути в кабинет директора Даша грызла себя: «Вести себя разумно. Нашла, кому сказать. И это ж теперь маме скажут. Мало мне проблем с родителями, видимо. Вести себя разумно… Вот же балда…» Периодически она останавливалась, вздыхала, бормотала под нос и качала головой.
Миновав длинный коридор, она остановилась у закутка с двумя дверьми: завуча и директора.
— Можно? — постучала она.
— Да-да, — директор поднял голову от бумаг. — Даша? Проходи.
Девочка зашла в кабинет, залитый светом, особенно ярким после полумрака коридора.
— Меня к вам Ирина Фёдоровна отправила, — виновато сказала она. Её покаянный вид не был наигранным — оказаться на ковре у старика-директора ей действительно было стыдно. Прежде в его кабинете она бывала лишь по поручениям учителей, пару раз — для подготовки к важным школьным мероприятиям, и один раз — после выпуска.
— Рассказывай, — со вздохом произнес директор, жестом приглашая Дашу сесть.
Услышав пересказ недавней перепалки, предшествовавших ей неудач и сделанных по пути выводов, директор нахмурил брови.
— Хм, — откашлялся он, — вот что, посиди-ка здесь.
Он выбрался из-за стола и вышел. Через пять минут он вернулся с листком в руках.
— Это задание. Параграф и вопросы, — протянул о Даше листок, исписанный рукой исторички, — до конца урока будешь у меня в кабинете читать учебник. На следующем занятии у тебя всё от зубов должно отскакивать. Хорошо?
— Да, спасибо, — расплываясь в улыбке сказала Даша.
— Я тебя не поощряю, — заметил он.
— Я знаю.
— Но и не наказываю.
— Я знаю.
На этом разговор закончился, и вплоть до звонка девочка не отрывала глаз от книги. Директор иногда поглядывал на неё, ухмылялся и продолжал разбирать ворох бумаг.
Если не брать в расчет неприятный инцидент, день шёл своим чередом. Помимо истории, Дашу ожидали уроки труда, музыки и физкультуры — именно то, что нужно было, чтобы расслабиться и перезагрузиться.
Надеясь, что худшая часть дня уже позади, Даша в компании школьных подружек шла домой. По пути она радовалась тому, что уроки, казавшиеся в детстве бесконечными, теперь пролетали, как одно мгновение. Это меньше, чем две пары. Это меньше, чем половина рабочего дня.
Поздняя осень походила на раннюю весну, когда в хмурости чудится игривость, а оголенная природа словно собирается распуститься новыми красками. На смену утру приходил день. Свежий воздух, легкий ветер и выглядывающее порой солнце пробуждали желание бежать, прыгать по лужам и улыбаться. Школьные подружки, с которыми Даша привычно шла домой, болтали о чудесах, магии, загробном мире, колдунах и домовых.
— А я тебе говорю, я видела! — настаивала Света. — Я видела домового, я тебе говорю. Клянусь сердцем матери!
