Работа над ролью полностью

У аэропланов полет начинается в тот момент, когда машина отделяется от твердой поверхности, у нас же возвышенное начинается там, где кончается реальное или даже ультранатуральное.

– Как вы говорите? – переспросил я, чтобы успеть записать.

– Я хочу сказать, – пояснил Аркадий Николаевич, – что словом «ультранатуральное» я определяю то состояние нашей душевной и физической природы, которое мы считаем вполне естественным, нормальным, которому мы искренне, органически верим. Только при таком состоянии наши самые глубокие душевные тайники широко раскрываются, из них выходят наружу какие-то едва уловимые намеки, тени, ароматы подлинного, органического творческого чувства, пугливого и до последней степени щепетильного.

– Значит, эти чувства рождаются только тогда, когда артист искренне верит нормальности и правильности действий физической и душевной природы? – переспросил я.

– Да! Наши глубокие душевные тайники только тогда широко раскрываются, когда внутренние и внешние переживания артиста протекают по всем установленным для них законам, когда нет абсолютно никаких насилий, никаких отклонений от нормы, когда нет штампов, условностей и прочего. Словом, когда все правда, до пределов распро-ультранатурального.

Но стоит в самой ничтожной степени нарушить нормальную жизнь нашей природы, и этого достаточно, чтобы убить все неуловимые тонкости подсознательного переживания.

Вот почему опытные артисты с хорошо развитой душевной техникой боятся на сцене не только малейшего вывиха и фальши чувства, но и внешней неправды физического действия. Чтобы не запугивать чувства, они не думают о внутреннем переживании, а переносят внимание на жизнь своего человеческого тела. Через нее сама собой, естественно создается жизнь человеческого духа, как сознательная, так и подсознательная.

Из всего сказанного ясно, – подытожил Торцов, – что правда физических действий и вера в них нужны нам не для реализма или натурализма, а для того, чтобы естественно, рефлекторно возбуждать в себе душевные переживания роли, чтобы не запугивать и не насиловать свое чувство, чтобы сохранить его девственность, непосредственность и чистоту, чтобы передавать на сцене живую, человеческую, духовную сущность изображаемого лица.

Вот почему я не советую вам отрешаться от земли при полетах ввысь и от физического действия при полетах в область подсознания, – обратился Аркадий Николаевич к Говоркову, чтобы закончить спор с ним, а потом продолжил:

– Но мало взлететь ввысь, надо уметь ориентироваться там. Ведь там, в области подсознания, наподобие высших воздушных сфер, нет ни путей, ни рельсов, ни стрелочника. Там легко заблудиться и взять неправильный курс. Как ориентироваться в этой неведомой нам области? Как направлять наши чувствования, раз туда не проникает сознание? В авиации посылают в недосягаемые сферы радиоволны и с их помощью управляют с земли парящим вверху аэропланом без пилота.

Мы делаем в нашем искусстве нечто подобное. Когда чувство залетает в область, недоступную для сознания, мы косвенно воздействуем на эмоцию с помощью возбудителей, манков. Они скрывают в себе своего рода «радиоволны», воздействующие на интуицию и вызывающие отклики чувства. В свое время мы будем говорить об этом.

Конец урока я не записываю, так как он был смят ненужным спором Говоркова, который ввиду отсутствия Ивана Платоновича слишком разошелся.

Сегодняшний урок был посвящен разбору опыта Аркадия Николаевича над ролью Хлестакова.

– Люди, не понимающие значения линии жизни человеческого тела, смеются, когда им объясняют, что ряд самых простых физических, реальных действий способен дать толчок для зарождения и создания возвышенной жизни человеческого духа роли, – начал свою лекцию Торцов. – Этих людей смущает натуралистичность приема. Но если производить это слово от «натуры», то в нем не окажется ничего компрометирующего.

Кроме того, как я уже говорил, дело не в самих маленьких реальных действиях, а в целом ряде свойств нашего творческого организма, которые проявляются благодаря толчку, создаваемому физическими действиями.

Вот эти свойства, усиливающие значение приема создания линии жизни человеческого тела роли, я хочу сегодня отметить. Пользуюсь для этого произведенным мной на предыдущем уроке опытом над ролью Хлестакова. Начну с тех свойств нашего организма, которые являются основой моего приема создания жизни человеческого тела роли. Эти свойства вам известны, и потому теперь я только напомню о них.