В предисловии к этому произведению считаю своим долгом сказать, что Андрэ Луис давал информацию о блуждающих зонах, окружающих мир, делая свои комментарии о чувственных структурах, которые перемещаются от мрачного окружения к соседним сферам размышлений и человеческих страстей. Уже в который раз он объясняет, что смерть — это поле продолжения, которое не является источником чуда, что и здесь, и там человек является плодом себя самого. И что божественные законы являются вечными организациями справедливости и порядка, равновесия и эволюции.
Естественно, наши менее просвещённые компаньоны проявят недоверие, а неисправимые упрямцы станут иронично улыбаться. Но это неважно. Сам Иисус, Сын Божий, видел множество проявлений сарказма, невежества и ничтожества… Почему же мы, зовущиеся сотрудниками «другого мира», должны избегать этого?
Поэтому мы продолжим, оптимистично и бодро, своё служение истине и благу, пути к Иисусу и вместе с Иисусом.
Перед тем, как начать работы спасательной экспедиции, предупредительный помощник Джеронимо проводил нас в Храм Мира, в область, предназначенную для служения помощи, где инструктор расскажет о нуждах несчастных существ в низших зонах духовной жизни Земли.
Чудесная ночь наполняла нас божественным вдохновением.
Сверкающие вдали созвездия походили на жемчужины, с любовью выложенные на огромном синем бархате неба. Лунный пейзаж вырисовывал очаровательные детали. Пики и кратеры, хоть и находились на достаточном расстоянии, представали перед нами, словно сверкающие драгоценные камни Южный Крест блестел на небе словно символ, прорисованный на тёмно-синем небосводе. Сияющие вдали Канопус, Сириус и Антарес служили лучистыми небесными маяками. Млечный Путь, колыбель миров, походил на россыпь блестящих монет, сыплющихся из гигантского невидимого кувшина, приглашая нас задуматься над тайнами божественной природы. Нежные дуновения ночного бриза слегка касались наших возбуждённых голов, быстро проносясь мимо нас, вдохновляя на грандиозные мысли перед тем, как направить нас в дальние сферы…
Храм, высившийся у подножия грациозной долины, выражал радость, благодаря феерическому освещению, оставлявшему игру света и теней на примыкающих к храму дорогах. Башни, словно сверкающие иглы, тянулись к небу, создавая контраст с бесконечной ночной синевой, а цветы внизу казались светящимися чашками, созданными из света и ароматов, безмолвно и нежно покачивающимися при лёгком дуновении ветерка, который непрестанно шуршал листвой.
Мы были не единственными заинтересованными в ночной конференции, потому что многочисленные группы наших собратьев прогуливались внутри и занимали места в комнате. Это были сущности, которые прибывали сюда из различных классов, и мы чувствовали их интерес, вызванный предстоящими уроками.
Мы — помощник Джеронимо, отец Иполито, медсестра Лучана и я — составляли небольшую команду помощи и обучения, которая должна была работать в этой области земли в течение примерно тридцати дней для нашего духовного развития.
Джеронимо, занимавший более высокий пост директора работ, заметил, что окружавшие нас разговоры возбуждали моё любопытство, и любезно объяснил:
— Внимание к этой теме абсолютно оправдано. Я допускаю, что почти все заинтересованные и исследователи, которые приходят сюда, составляют часть комиссий и групп помощи в менее развитых регионах.
Бросив взгляд на молодых и старых, входивших строем в храм, он добавил:
— Этой ночью слова инструктора Альбано Метело заслуживают особого внимания. Он — чемпион в том, что касается помощи невежественным и несчастным в кругах, соседних с землёй. Здесь собрались различные группы учеников, и его опыт будет для них великим благом.
Через несколько минут мы вошли, в свою очередь, в освещённый зал.
Тихие мелодии витали в воздухе, ожидая направляющего слова. Источавшие ароматы цветы украшали внутреннее убранство.
После нескольких минут ожидания на торжественно освещённой трибуне появился эмиссар. Это был старец величественной осанки; его волосы, словно светящийся снег, обрамляли лицо. От его спокойного и светлого взгляда исходили Симпатические силы, вдруг охватившие наши сердца. Он простёр над нами дружественную руку в знак благословения, и хор Храма запел «Гимн верным служителям»: