Цветок лотоса был готов. Мастер собрал инструменты и с поклоном удалился. Проводив его, Чжэньэр спросила:
– Госпожа, вы думаете, благородная супруга Чунь что-нибудь предпримет?
– Человеческая жадность не знает границ. – Благородная супруга Сянь не открывала глаза. – Сначала она просто хотела ребенка. А когда стала матерью, захотела большего. С рождением законного наследника все ее мечты стали бесплодны… Кто там?
Колыхнулся занавес.
Чжэньэр резко отдернула его. За ним на трясущихся ногах стоял мастер-татуировщик.
Лицо его было очень бледным, он, запинаясь, прошептал:
– Госпожа, я забыл иголку…
Благородная супруга слегка улыбнулась и позволила забрать потерю.
Чжэньэр хотела что-то сказать, но не успела открыть рта, как услышала за спиной короткий отчаянный крик. Из-под занавеса медленно вытекла лужа крови.
Благородная супруга, не меняя позы, махнула рукой, и за занавесом послышался звук, будто волокли что-то тяжелое. Через мгновение все опять стихло.
– Когда-то они были близкими подругами, а теперь готовы убить друг друга, чтобы сделать своих сыновей наследниками трона. – Благородная супруга Сянь медленно натянула платье на плечо, закрывая татуировку. – Я буду с нетерпением ждать этого представления!
Дзынь!
Императрица посмотрела на разбитую фарфоровую чашку и нахмурилась.
Несколько служанок сразу же подбежали, чтобы убрать осколки, а Минъюй принесла другую чашку, с рисовой кашей. Она была бирюзового оттенка и очень приятной на вкус. Императрица ее любила, поэтому Вэй Инло наловчилась готовить такую кашу особенно искусно.
Теперь, когда Инло не было рядом, императрице будто чего-то не хватало. Даже любимая каша потеряла вкус. Поводив ложкой, она отставила чашку в сторону и со вздохом сказала:
– Сегодня у меня совсем нет аппетита, унесите еду и разделите между собой!
Императрица пошла в зимний отапливаемый павильон проведать сына. Когда ей удалось уложить его спать, за окном была глубокая ночь. Фуча несколько раз зевнула и отправилась в свою спальню. Она собралась прилечь, но тут раздались громкие крики:
– Слуги, скорее! В зимнем павильоне пожар!
Зимний павильон! Юнцун!
На небе не было видно ни звезд, ни луны, а зимний павильон полыхал огнем. Языки пламени взмывали ввысь, озаряя небо ярким светом. Половина неба сияла красным.
– Юнцун! Юнцун! – кричала императрица. Если бы служанки не удерживали ее, она бы уже давно бросилась в огонь.
Несколько дворцовых служанок и евнухов кинулись к огромному пожарному чану, стоящему у входа во дворец, чтобы набрать воды. Когда открыли крышку, то обнаружили, что вода замерзла и воспользоваться ею не было никакой возможности.
– Как это могло случиться? – в отчаянии закричала Минъюй, глядя на ледяную глыбу. Она повернулась к евнухам и закричала:
– Позовите пожарный отряд! А вы бегите на задний двор к колодцу!
Раздав поручения, Минъюй огляделась и похолодела.
– А где госпожа?
Все были озабочены поисками воды для тушения пожара и оставили без внимания госпожу. Минъюй увидела, что двери павильона были распахнуты, и в ужасе закричала:
– Госпожа императрица!
Она в отчаянии бросилась ко входу, но навстречу девушке хлынула волна огня. Она закашлялась и была вынуждена остановиться. Тут подоспел пожарный отряд.
– Скорее! Скорее, спасайте госпожу! – сквозь рыдания закричала девушка и показала на зимний павильон, где вовсю бушевало пламя. – Ее величество внутри!
Люди бросились заливать огонь водой из ведер. Но тот не унимался. С крыши с грохотом посыпалась черепица, здание грозило вот-вот обрушиться.
– Госпожа! – еще раз крикнула Минъюй, а затем стянула с евнуха хлопковый халат, намочила его, накрылась с головой и побежала внутрь.
Ее сразу же схватили слуги, Минъюй вырывалась, кричала:
– Отпустите меня, я должна спасти госпожу… Госпожа! Смотрите, это госпожа!
Все посмотрели в указанном направлении и увидели, что кто-то, шатаясь, вышел из павильона.
– Лекаря! Скорее пригласите лекаря! Быстро!
Все тело императрицы было обожжено, одежда и волосы все еще горели. Несколько евнухов и служанок бросились к ней и стали накрывать одеждой, чтобы погасить пламя.
У Минъюй градом покатились слезы. Она бросилась к ней:
– Госпожа! С вами все в порядке? С седьмым принцем все в порядке?
И тут девушка увидела сверток, который сжимала в руках госпожа, и ее глаза округлились от ужаса.
– С ним все хорошо, – хрипло ответила императрица. – С ним все хорошо…
Все пеленки обуглились, из них не доносилось ни звука. Внутри не было ни малейшего признака жизни.
Всего за одну ночь зимний павильон с его резными перилами и мраморными ступенями превратился в пепелище. Из кучи разбитой черепицы поднимался черный дым.
Дворец Чанчунь, в котором только вчера горели праздничные огни, погрузился в траур.
– Уходите! – кричала совершенно обезумевшая женщина, швыряя в лекарей и служанок подушки. Она по-прежнему крепко прижимала к себе обуглившийся сверток. – С седьмым принцем все в порядке! С ним все в порядке!
Хунли хотел подойти к ней, но лекарь Чжан остановил его:
