– Мы могли бы дать им свободу, но боюсь, что без нашей защиты их обвинят в каком-нибудь преступлении, посадят в тюрьму и продадут тому, кто оплатит залог.
Мигель Эредия не нашел, что ответить, поскольку знал, что его дочь права. На Ямайке белые не допускали, чтобы свободные черные работали самостоятельно, ведь это, по их мнению, подавало дурной пример остальным рабам и подтверждало принцип, который они категорически отказывались признавать: хотя бы малейшую возможность равенства между черным и белым.
Законы предоставляли всем рабам неоспоримое право обрести свободу, либо выкупив ее, либо по желанию их владельца, но на практике это редко воплощалось. Всем было известно, что власти всячески добивались того, чтобы освобожденные рабы так или иначе оказывались за решеткой. Это позволяло любому владельцу сахарной плантации сделать их своими слугами простым платежом за минимальный залог, установленный законом.
И, по правде говоря, никто не мог четко определить тонкую грань между условиями жизни «слуги» и настоящего раба.
Чтобы оправдать такое вопиющее беззаконие, власти утверждали, что нельзя позволить «закоренелым преступникам» бесконтрольно бродить по острову, да еще и жить за счет остального «общества».
Поэтому Селеста Эредия понимала, что, решив дать свободу своим рабам, она вовсе не гарантирует им эту свободу. Она вновь решила обратиться за советом к банкиру Хафнеру, который, без сомнения, лучше всех знал сложные юридические тонкости колонии.
– Если вы уедете с Ямайки и по какой-то причине не вернетесь, ваши рабы неизбежно попадут в руки Стэнли Клейна. А это, по моему мнению, самый жестокий и беспринципный работорговец, который когда-либо ступал на эту землю. – Банкир сделал длинную паузу, словно наслаждаясь моментом, когда его собеседница затаила дыхание. – Однако, – добавил он, – думаю, есть одна небольшая юридическая хитрость, которой мы можем воспользоваться.
– И что это?
– Продайте своих рабов компании.
– Компании? – удивилась Селеста Эредия. – Какой компании?
– Сахарной компании, базирующейся в Лондоне. Тогда ваше физическое присутствие на острове будет не обязательно. Достаточно будет иметь законного представителя, и этим может заняться мой банк. Мы уже представляем несколько таких компаний.
– И какую бы вы мне посоветовали?
– Никакую. – Хитрый банкир улыбнулся с намерением. – Мой совет – создайте ее сами. Таким образом, даже если вы умрете, ваши рабы останутся «собственностью» ваших законных наследников.
– Если мой отец и я умрем, у нас не останется наследников.
– По закону наследник всегда существует, пока не доказано обратное, – иронично ответил он. – Дядя, племянник, дальний кузен, кто знает? Определение займет годы, а за это время ваши рабы состарятся под защитой банка.
– Банк сделает это для нас?
– Конечно! – ответил он. – Это часть нашей работы, и я уверен, что эта плантация может производить более восьмидесяти тонн сахара в год. Этого достаточно, чтобы содержать рабов, платить наши гонорары и даже получать небольшой капитал. Единственное, что вам нужно, это надежный управляющий, который будет относиться к вашим рабам как к «почти свободным» людям.
– Вы могли бы найти мне такого?
– Думаю, у меня есть подходящий кандидат, если вам не важно, что это женщина.
– Меня это нисколько не смущает.
– В таком случае я пришлю ее завтра. Но не судите по внешности. Доверьтесь мне.
На закате следующего дня к воротам подъехал небольшой экипаж, из которого вышла элегантная дама с утонченными манерами, ухоженными руками и легким иностранным акцентом, который она изящно подчеркивала.
–Добрый день! – сказала она. – Меня зовут Доминик Мартель, меня направил мистер Хафнер.
Её пригласили сесть в самое удобное кресло на веранде, подали чай в самой изысканной посуде. После нескольких легких, ничего не значащих фраз, в которых она отметила исключительно красоту этого места, вновь прибывшая вежливо заметила:
– Насколько я понимаю, вас могут заинтересовать мои услуги.
– Надеемся на это, – призналась Селеста. – Есть ли у вас опыт управления сахарными плантациями?
– Никакого.
– А в управлении ромовыми заводами?
– Тоже нет.
– В таком случае, какой у вас опыт?
– На протяжении двенадцати лет я с невероятным успехом и, позвольте сказать это со всей скромностью, управляла знаменитым борделем мадам Доминик.
– Борделем? – удивился Мигель Эредиа. – Тем самым, мадам Доминик?
– Именно! Лучшим в Порт-Ройале. Тем, что располагался прямо напротив таверны «Тысяча якобинцев». Помните?
– Видел, проходя мимо… – сухо ответил он, не желая вдаваться в подробности. – Но, насколько мне известно, это действительно был лучший бордель на острове.
– Жаль, что я не видела вас среди своих клиентов, – уточнила она. – Тогда вы могли бы убедиться, что в моем заведении всё работало идеально. К сожалению, я уехала в отпуск в Марсель, а вернувшись, обнаружила, что от всего, что я создавала годами, осталась лишь вывеска.
– Очень сожалею. А вы не думали восстановить его?
Элегантная мадам Доминик бросила на него косой взгляд с тонкой иронией.
