• Записная книжка с твердой черной обложкой и кремовыми листами из плотной бумаги. Внутри – маленькие карандашные наброски лиц, выполненные в том же стиле и с теми же семейными надписями, что и висящие в комнате Лины.
И серия черновых набросков ребенка всего нескольких месяцев от роду, расплывчатые черты, как у всех младенцев, но Лина узнала себя, и у нее перехватило дыхание. Грейс под каждым написала просто:
На последней странице никаких картинок, только слова:
• Четыре отдельных листка, без дат, все исписаны аккуратным витиеватым почерком Грейс. На первом:
На втором:
На третьем:
И еще обрывок более длинного документа, последнее предложение не закончено:
Лина услышала звук, скрежет замка внизу, хлопанье входной двери и шаги отца в прихожей, движение грузного тела через гостиную на кухню. Лина поднялась со стула. Она не хотела, чтобы Оскар нашел ее здесь; это показалось бы вторжением. Она не должна была читать эти записки, они были написаны не для нее. Она быстро положила отдельные листки в альбом, привела в порядок книги на столе и вышла из студии. Шум внизу прекратился, и Лина молча, на цыпочках прошла в свою комнату. Там она прислонилась к двери; ей казалось, что у нее на голове чаша с водой и нужно двигаться осторожно, дышать медленно, иначе чаша съедет и рухнет на пол. «
Джозефина начала собирать обед – свиные колбаски, которые она закоптила на прошлой неделе, еда для Мистера, когда он вернется с полей. Мистер обедал дома, а остальные садились на корточки и ели прямо среди табачных кустов, еда едва успевала попасть им в рот, как они снова брались за работу.
Колбаски жарятся на сковородке, кукурузные лепешки пекутся на углях. Сегодня ночью Джозефине приснился Луис, его голос был хрипловатым и низким, но в нем слышались высокие ноты, как будто легкие взвизги, она хихикала, и Луис тоже улыбался, не в силах с ними бороться. Сколько времени прошло с того дня? Насколько он изменился? А она? Будет ли он смотреть на нее так же, как и тогда, с застенчивым удивлением?
Джозефина вытащила последние два початка летней кукурузы, маленькие и легкие.
Сейчас Натан работает в поле, с него льет пот, руки потрескавшиеся и изрезанные толстыми стеблями табака. Осталось еще несколько часов до того, как Джозефина сможет спуститься к хижинам, чтобы поговорить с ним о гробовщике и его дочери.
Джозефина очистила кукурузу, снимая зеленые листья и обнажая спрятанные под ними жемчужные зерна, некоторые уже начали сморщиваться и усыхать, ведь после сбора прошло много времени. От горшка поднялся пар, и она бросила в него початки; раздался всплеск, шипение выплеснувшейся на угли воды. Тут на Джозефину обрушились воспоминания о кукурузном початке в кармане передника. Она закрыла глаза.
