Рабыня демонов в академии магии полностью

— Дэмиан плохо воспитан.

В голове Таси снова против воли закрутились воспоминания о грязных сплетнях, услышанных от Нэи. Быть может, Армеллин так отчаянно цепляется за традиции семьи и подчеркивает свое происхождение именно потому, что он бастард и сын рабыни?

В этот момент служанки вкатили столик с первой переменой блюд, и девушке пришлось отвлечься. Краснея под насмешливым взглядом демона, Тася пыталась угадать для каких целей служит тот или иной столовый прибор. И раз за разом попадала впросак, получая в награду уничижительные комментарии.

От страха ошибиться и окончательно упасть в глазах хозяина есть перехотелось. Она вяло ковыряла стейк ножом, пока служанки не унесли его, чтобы подать охлажденный шербет и фрукты.

— Дэмиан все же был прав, называя тебя «селючкой», — сказал Армеллин, пригубив десертного вина.

— Бреннингем — город, — упрямо ответила Тася, прекрасно понимая завуалированный смысл оскорбления.

— Не важно, откуда ты родом. У тебя отвратительные манеры и полностью отсутствует воспитание. А еще, — тут он покосился на ее руки, — грязь под ногтями.

Тася стала пунцовой. Это было не первое обидное замечание, которое она выслушала за ужином. Придиркам не было конца. И что самое ужасное: все они были справедливы. Она не умела себя вести на званых вечерах, не знала, в каких случаях и как полагается пользоваться этими вилками разного размера с разным количеством зубчиков. И ее внешний вид подходил для студенческой столовой, но никак не для торжественного обеденного зала.

— Простите, — выдавила она, ощущая себя совсем никчемной. — Меня же никогда этому не учили.

Демон промокнул губу салфеткой.

— По субботам в два пополудни.

— Что?

— Твой учитель будет приезжать в это время. Будь на месте. По воскресеньям — салон красоты. Ты должна выглядеть достойно этого дома, — он резко отодвинул стул и поднялся. — Сейчас у тебя есть несколько часов, постарайся потратить их с пользой. Например, на учебу. Я зайду перед сном.

Армеллин появился в ее комнате вечером, как и обещал. Вошел не постучавшись, подошел к столу и встал за спиной Таси, которая как раз расписывала формулу очередного алхимического преобразования.

— Давай проверю.

Он заставил девушку встать, сам занял место в кресле, усадив Тасю на колени. Она сперва напряглась и съежилась, а потом расслабилась. Понятно, что секса не избежать, но если не сопротивляться, может, он будет ласков? Как был утром.

Длинные холеные пальцы с безупречным маникюром листали тетрадь. Второй рукой демон поглаживал сквозь ткань грудь Таси, чуть сжимал соски, рождая в теле сладкую истому.

Когда его пальцы расстегнули пуговки и проникли под платье, Тася не стала возражать.

— Здесь все правильно, — демон перелистнул страницу, а потом Тася почувствовала, как горячее дыхание обожгло ее ухо. Зубы слегка прикусили мочку и одновременно с этим пальцы сжались на груди. Девушка тихо застонала.

— И здесь. А это преобразование можно было провести куда проще.

Голос был холодным, чуть насмешливым. Он лгал. Или лгали пальцы и губы — такие ласковые, умелые. Дарящие наслаждение. Она полностью обмякла в руках хозяина и тихо постанывала, едва вникая в строгие указания. Собственная чувственность и доверие, которое Тася испытывала к Армеллину, сделали ее совсем беззащитной перед его прикосновениями.

Демон еще раз лизнул девушку в ухо.

— Ты в трусиках? — интимно прошептал он.

Тася вспыхнула и кивнула.

— Сними их.

С его помощью она подтянула юбку на бедра. Влажная кружевная тряпочка скользнула по ногам на пол. Тася хотела опустить юбку, но демон не дал. Он по- прежнему держал ее на коленях. Обнаженными бедрами девушка чувствовала его возбужденный член. Демон готов был взять ее, но отчего-то медлил. Теперь он едва ощутимо поглаживал грудь девушки, лишь кончиками пальцев касаясь напряженных сосков. И этого было мало, просто невыносимо мало!

— А вот здесь неправильно, — ноготь подчеркнул формулу в тетради, выписанную ровным, немного детским почерком. — Объяснять вам, где вы ошиблись, адептка Блэквуд?

На этих словах шаловливые пальцы демона спустились ниже, залезли под скомканную юбку и коснулись самой чувствительной точки тела Таси, вызвав у девушки протяжный стон.

Какая учеба?! Как можно думать об алхимии, когда сидишь вроде бы и одетая, но при этом все твои интимные местечки обнажены и бесстыдно раскрыты перед мужчиной, и он играет с тобой, терзая ласковыми касаниями?!

Ей захотелось, чтобы демон отложил тетрадку. Чтобы взял Тасю — все равно как и куда. Тело горело от голодного возбуждения, жарко пульсировало внизу живота. Хотелось почувствовать его внутри, но Армеллин только дразнил ее почти неощутимыми прикосновениями.

Казалось, он испытывал ее терпение. Понимал, что творится с Тасей, и желал, чтобы она признала это не только телом, но и на словах.

Она терпела сладкую муку почти двадцать минут, а потом взмолилась:

— Возьмите меня!

— Только когда ты перепишешь последнее преобразование.

Он издевается? Да, точно издевается. Тася прижалась к нему, задыхаясь, ища и желая его прикосновений.

— Пожалуйста!