— Буду у тебя через 30 земных суток. Пожалуйста, дождись. Если совсем невмоготу, коли по две ампулы — должно помочь, — и отключился.
Ну что ж, остаётся только ждать. И ждать пришлось долго. Очень. Мне стало плохо уже на следующий день. Высокая температура, озноб и сильные боли внизу живота. Я вколола ампулу и смогла лечь, но трясти меня не перестало. Главное, чтобы не увидела тетя Ира, местная повар, иначе анализов и скорой мне не избежать. Сердобольная тетушка. Добрая. Пропасть не даст, не зависимо, собственно, от моего желания!
И я легла, надеясь на улучшения — всё-таки две ампулы это убойная доза даже для меня. Так продолжалось все 30 дней моей последующей жизни. Меня бросало в озноб, и я не могла стоять на ногах, лежать от жутких болей тоже не могла… колола ампулы — становилось легче. И я показывалась «народу», чтобы не спохватились. Улыбалась, смеялась, ела и пряталась вновь. Вес стремительно уходил, вместе с желанием жить и так мучиться. В одиночестве обостряются чувства, и становится ещё хуже. А ещё меня мучила совесть и душила любовь… К Ару! К схилку, отцу моего нерожденного ребенка!
На тридцатый день на пороге моего уединённого домика появился Сарес. Он вошёл беззвучно, открыв дверь. К сожалению, я пребывала в плачевном состоянии. Потная, болезненно сжавшаяся в комочек, я лежала на диване и выла. Было больно. И уже две ампулы не помогали…
Сарес быстро прошел в комнату и выложил напротив меня небольшой инопланетный прибор. Для чего он с первого взгляда и не скажешь. А когда твой взгляд затуманен…и сил бороться больше не осталось… Прибор был быстро и споро подключен к моему телу и начал свою работу, тихонько попискивая.
— Переносная мед. станция. Сейчас быстро найдет неполадки в твоём организме.
И она нашла. Быстро. Небольшой таблоид на лицевой панели загорелся красным. И лентовидным списком побежали данные. Вот так вот просто и осознаешь, что тебе конец!
Я смотрела на череду нескончаемых цифр, а приборчик продолжал попискивать, считывая состояния моего организма. Наконец, он затих, прощально пощелкивая, и отключился. Сарес внимательно пощелкал по таблоиду, проворачивая кнопками, а потом перевел взгляд на меня. Внимательный такой взгляд и злой.
— Я не дам тебе умереть, Алена, — прошипел зло.
— Что со мной? — произнесла тихо.
— Твой ребенок отторгает кровь…
— Такое возможно?
— У простых схилков, согласно данным исследования … нет. Но у нас тут не простой схилк. Будь проклят этот твой Ар!
— Не надо. Не говори так…
— Твой Ар из избранных! Сильнейший потомок, со всеми вытекающими! Но об этом не было никаких данных! Абсолютно никаких.
— Высшие, низшие и ещё и избранные, — еле шевеля губами, произнесла я. — Не зря я подозревала, что все не так просто. Всё-таки, не зря они ищут «избранных». Если бы все было так просто…
— Что ты имеешь в виду? — зло прошипел Сарес.
— Если все было бы так просто, с их технологиями они давным-давно нашли бы решение своей проблемы, — произнесла слабым голосом, — Я думаю, они ищут его постоянно… ведь проблема с размножением ведёт к вымиранию. А при неограниченных финансовых ресурсах… — замолчала, закашлявшись. Судорогой свело низ живота, на глазах выступили слезы. Больно…
— К чему ты ведёшь?
— Ты ошибся с лекарством, — скорее прохрипела, чем сказала. — Пора это признать.
— Но ей помогло. Она выжила.
Сарес, наверное, имел в виду Наташу… которую так тщательно спасал, рискуя своей жизнью там на корабле у Ара.
— Слышишь меня! — завопил он. — Она жива!
Я промолчала. Ну, нет у меня сейчас сил спорить с невменяемыми.
— Кровь древнего схилка содержит весь необходимый набор данных и… — Сарес внезапно заткнулся и побледнел. Глухо выдохнул и произнес:
— Твой ребенок… ему… не подходит древняя кровь, потому что он сильнее. Он ее подавляет, — процедил сквозь зубы. И взглянул на меня таким странным взглядом, что захотелось спрятаться под диван. И я бы спряталась, если бы были силы. А так оставалось просто лежать и смотреть на застывшее лицо Сареса.
— Не верю, что я это делаю, — буркнул он и подошёл к инопланетному планшету, оставленному мной на тумбе.
— Решил в танчики погонять? — произнесла глухо, но с улыбкой на лице. Что не говори, а с ним мне было спокойно.
— Второй схилк. За последний год. Да я сошел с ума! Схилкам нельзя размножаться… много. Сама природа против! Не зря подобными исследованиями занимаются лишь ради интереса, а потом уничтожают все данные. Ибо, птьфу-птьфу-птьфу!
Странная речь. Ускользающая от понимания. И больно. Снова. Как сватки. И частота увеличивается, а терпение…его нет.
Сарес взял в руки планшет. Потыкал пальчиком. Ритмично так, с пониманием дела. И я услышала тихий щелчок от соединения.
— Да? — знакомый голос прорвался сквозь потухающее сознание. Улыбка появилась на лице.
— Она жива…
В следующую секунду единственный звук, раздающийся в моей комнате, был звуком моего тяжёлого дыхания. А сознание… оно уплывало…
