Приятная прохлада убаюкивала. Ей не хотелось ни о чем думать. Только наслаждаться покоем. Ее напоили и поставили кувшин с водой рядом с циновкой, на которой она лежала – только протяни руку. Бенун прикоснулась к покатому боку кувшина. Она хотела ухватить его за ручку, но не смогла – рука прошла сквозь глину, как сквозь пустоту. – «Как это?» – мелькнула мысль, удивившая Бенун своей обыденностью, будто так и должно быть. – Бенун, дочка, мы тебя потеряли. Но мы тебя помним, – Бенун узнала голос своей бабушки, которая ее вырастила и потому называла дочкой. – Бабушка? Ты здесь? Тебя убил тот человек. Он потом забрал меня. – Нет, не убил. Какие глупости, разве меня можно убить, – бабушкин голос, совсем еще молодой, зазвенел легким смехом. – Я живая, искала тебя все это время. И сейчас ищу. Бенун, я не вижу, где ты, мне трудно до тебя дотянуться, но я что-нибудь придумаю. Не понимаю, что это за место? – Это далеко, бабушка. Мы плыли много дней и ночей. Два раза столько, сколько пальцев на руках и ногах, помнишь, как ты меня учила считать? – Это много и это все объясняет. Кто с тобой рядом, Бенун? Это хорошие люди? Или они обижают тебя? Бенун молчала, не зная, что сказать. Признаться в том, что она рабыня? – Бенун, почему ты не отвечаешь? Девушка подняла голову, чтобы посмотреть в ту сторону, откуда доносился голос ее бабушки. Покрывало соскользнуло, обнажив ее тело со следами ожогов, оставленных солнцем.
– Бенун! Что это? Бенун! Что они с тобой сделали? Духи, будьте вы прокляты, что позволили этим людям надеть на одну из нас цепи раба! Я еще поквитаюсь с вами, продажные бездельники! Вы нанесли абоса оскорбление, за которое ответите. Я знаю, кто за вами стоит – этот ненасытный кровопиец Абику. Передайте своему хозяину, что мы с ним еще встретимся.
В душе Бенун творилось невообразимое. Она будто только сейчас сама осознала, что ее сделали рабыней. Все, что происходило с ней, казалось сном больше, чем сознание соглашалось с тем, что это и есть реальность. Никто из ее близких не знал о ее судьбе, унижениях и бессилии, что были особенно стыдными. Не она ли с самого детства считала себя серьезным бойцом потому, что могла дать отпор любому мальчишке и даже мужчине.
На деле же получилось, что она выросла, вошла в полную силу и ничего не смогла противопоставить вожделению мужчин, видевших в ней, как оказалось, легкую добычу. Единственная защитница, которая могла за нее постоять, оказалась недостаточно сильна и поплатилась жизнью.
Вывод преждевременный, но по факту – именно так.
Мужчины, которые могли бы справиться с «охотниками» за рабами, увидели лишь последствия своего отсутствия. Все, что им оставалось, это оплакивать погибших и скорбеть о судьбе тех, кого пленили.
Бенун представила лицо своего жениха, Мангу, вспомнила безжизненное лицо бабушки и ее застывшие глаза, которые спокойно и строго смотрели в небеса и залилась горькими, жгучими слезами.
Она рыдала и все, что накопилось и спрессовалось в вязкий, липкий комок в ее душе, размякло и выплескивалось со слезами, которых, оказывается, было так много, что она могла затопить все вокруг. Она не помнила за всю свою жизнь, чтобы хоть однажды слезинка пролилась из ее глаз. Бенун познавала истину, что только так изнывающая от непомерного груза душа могла помочь себе, не дать страданиям и боли себя раздавить.
Ей стало легче. Природа отозвалась на ее слезы, оставляя на будущее откровение – отныне так будет всегда – ее печали и радости будут отзываться эхом, которым можно управлять.
– «Вот и хорошо, вот и пусть превращусь в океан, пусть все погибнут! Смерть освободит несчастных, а злых и жестоких – накажет. Я больше не могу все это терпеть, во мне нет таких сил! Боги ошиблись, когда принимали решение, чтобы я родилась. Почему они такие злые, почему не могли просто убить меня одним взмахом кинжала, или не дали мне утонуть? Всякий раз спасали меня в последний момент, не давая расстаться с жизнью. За что они так со мной?
– Бенун…
– Да, бабушка, да! Бенун, которую ты знала, больше нет! Есть рабыня, у которой есть цена и хозяин с плетью. То, что ты видишь на моих руках, следы от цепей. Прощай. Не знаю, можешь ли ты общаться с другими живыми или только со мной. Если можешь, скажи тем, кто обо мне помнит и надеется увидеть, что я не вернусь.
– Бенун…
Голос пытался ее остановить, но Бенун не слушала, слова лились, как и слезы, чтобы навсегда разлучить ее с прошлым.
Она не видела, как на краю ее сознания, которое граничило с внешним миром, появился человек, посмотрел на нее с жалостью, уважением и робостью и сказал:
– Принесите мне воды и чистые простыни. Дам ей одно свое зелье. Может и выкарабкается. У каждого своя судьба и у рабов тоже. Ты правду сказала – она необычная.
