— Моя. — Рычал дракон мне на ухо, подтверждая свои слова резкими толчками. До конца, до упора.
Никто никогда не называл меня своей… Не рабыней, а просто — своей. Несмотря на судороги удовольствия на глаза наворачивались слезы. От счастья или от боли? Я не знала.
Дракон последний раз вбился в меня и обмяк. Я пыталась спрятать слезы и закрыться несмотря на то, что лежала у его ног обнаженная. Но внезапные нежные поцелуи в шею и ласковые дуновения воздуха в волосы заставили меня разрыдаться.
О'Лири приподнялся надо мной и заглянул в глаза с вниманием и тревогой, так необычно смотревшимися на его лице.
— Я сделал тебе больно?
— Нет, я… Ты не поймешь. — Продолжала плакать я, стараясь отвернуться, сжаться.
— Ты теперь моя, помнишь? Мне мало владеть телом, мне нужна твоя душа тоже. Так что рассказывай.
Дракон аккуратно прочертил пальцем путь слезы на моем лице, обвел уголок губы. Ненавидя себя за слабость, я прошептала:
— Я и правда хочу быть чьей-то. Но не рабыней, наконец, не рабыней… Семьей.
По лицу дракона пробежал холодок. Конечно, принял на свой счет. Он отстранился от меня и молча привел себя в порядок. Я была уверена, что он уйдет или улетит, оставив меня саму разбираться с уймищей экзистенциальных, моральных, да и вполне бытовых вопросов (как, например, мне пешком добраться до школы из этого поля?).
Но дракон поправил на мне платье и сел рядом. Молча, не касаясь. Два одиночества, как я вдруг остро ощутила.
— Почему ты, дракон, оказался преподавателем в этом захолустье?
О'Лири молчал так долго, что я была уверена — ответа не будет. Но почему-то было хорошо просто лежать так, рядом с ним, врагом, но и защитником, насильником, но и любовником. Легкий ветерок путался в моих волосах и колосках ржи, предзакатное солнце лениво раздавало последнее тепло. Поэтому когда прозвучал голос дракона, меня будто ударило током.
— Я сын одного из уважаемых придворных герцогов. Я прошел военную школу, побывал во многих боях и заслужил свой путь наверх. Став генералом, я одерживал много побед. Отец и король гордились мной, прочили мне всемирную известность и вечную славу. У меня была невеста, красивейшая девушка из знатного рода. В какой-то момент я зазнался. Гордыня завладела мной и заставила сделать ошибку… Страшную, непростительную ошибку.
Горечь сквозила в словах О'Лири, злость и сожаление смешивались в тяжелый коктейль. Мне очень хотелось заглянуть в его глаза в этот момент, но я знала — стоит мне шевельнуться, дракон закроется, и конца истории я не узнаю никогда.
— Это была Третья Горная Война с некромантами. Ты, наверно, слышала про нее, хотя откуда тебе… Наши разведчики доложили, что Главный некромант в спешке перебирается в новое место базирования с небольшим количеством охраны, чтобы его не обнаружили. Это был наш шанс — обезглавить войско и победить войну. Меня предупреждали, что, скорее всего, это ловушка, но я ничего не желал слышать — я же был умнее всех! Как мне казалось… Я отправил два отряда лучших воинов. Их убили из засады по дороге. В их отсутствие на нас напали и разгромили. Я не хотел отступать, я желал только одного — смерти. Меня тяжело ранили, но меня вытащил мой оруженосец. Не знаю зачем, но я выжил… Наши войска были далеко отброшены, потери были очень серьезны. Король, отец и невеста разочаровались во мне и приказали покинуть дворец, город и никогда более не появляться у них на глазах. Проскитавшись по разным местам, я получил место в Академии. Уже три года работаю тут.
К концу рассказа голос дракона опустел, потерял любые эмоции. Я хотела ободрить, поддержать, но знала — он не примет. Я на секунду сжала его руку и отпустила.
Мы сидели на этом поле, не касаясь друг друга, смотря, как заходит солнце за лесом вдалеке. Каждый переживал заново свою боль, свое одиночество. А потом солнце окончательно потухло.
— Сама ты не доберешься, — Холодно сказал О'Лири, поднимаясь. Он уже надел привычную маску камня. — После моего превращения залезай мне на спину между крыльями и держись двумя ногами, иначе упадешь.
Долетели мы без приключений. О'Лири превратился обратно неподалеку от колледжа и ушел, не сказав ни слова.
Стыдно сказать, но засыпала я счастливая. Да, пусть я рабыня, пусть меня ищут охотники на рабов, а моя мать в плену, но появился человек, которому, кажется, не все равно… Который готов защитить меня. Мой хозяин. Мой любовник. О'Лири. Нет, не О'Лири — Райн.
Я вспомнила, как он тряс меня за плечи, когда я упала с него при посадке. Он повторял мое имя — Айна. Я проваливалась в сон под это тихое, звучащее эхом "Айна" — как мантра, как колыбельная, как обещание, что все будет хорошо….
Следующий день убедил меня в обратном.
Утро вползло в окна ленивой серостью — такой, что хотелось остаться в мягких объятиях одеяла и не покидать его никогда. За окном было пасмурно и хмуро, прямо как лицо Мары, которая уже вовсю одевалась.
— Доброе утро, — приветливо сказала я, выбираясь из уютного гнездышка.
Мара лишь что-то буркнула в ответ. Великие драконы, я же вчера так нагрубила ей утром! И совсем забыла.
