Я выскочила из кабинета магистра, ощущая, как горят щеки от стыда и пережитого наслаждения. Оно было? Было, хоть мной так грязно и грубо воспользовались. Впрочем, это было не грубо, скорее даже… нежно. Я ускорила шаг, проклиная себя за эти мысли. Мне не понравилось! Не могло понравиться, когда — так! Я ненавижу себя, ненавижу О'Лири, но что же мне делать…
Остаток дня прошел как в тумане. Мара что-то спрашивала меня, участливо заглядывала в лицо, но я лишь отмахивалась и говорила невпопад. Все, чего мне хотелось, это упасть на кровать, уснуть и никогда не проснуться.
Сон пришел быстро, а за ним — охотник на рабов. Нарушая рябь сна, он шагнул прямо ко мне. Темный капюшон по-прежнему скрывал лицо.
— Итак?
Несмотря на пронзивший меня страх за будущее, мое и мамино, я твердо сказала:
— Я теперь принадлежу другому человеку. Мой хозяин — магистр Райн О'Лири. Он сам просил вам передать это.
Уголки рта, видневшиеся из-под капюшона, скривились, будто это была слабая отговорка.
— Магистр, говоришь… Интересно. Что ж, заглянем в гости, побеседуем за рюмкой драконвиски.
Сон стал затягивать свою прореху, и охотник на рабов вначале превратился в отражение за мутным стеклом, затем исчез вовсе.
Что ж, время было выиграно, отсрочка получена. Хоть какая-то польза от сегодняшнего унижения…
Освободившись от насланного сна, я тут же провалилась в блаженную темноту без чувств и ощущений. Утром меня пыталась растолкать Мара, но мне было все равно. Довольно грубо объяснив, куда Маре следует пойти, я утонула в неге под названием "ничто".
Тело вытолкнуло меня из сна лишь в середине дня. К сожалению, больше уснуть не получилось. Половина уроков была пропущена, на оставшиеся идти у меня не было ни малейшего желания.
Меня манило мое секретное место, найденное сразу после поступления в Академию Лихолесья. Это была заброшенная одинокая башня на пустыре посреди леса неподалеку от жилых корпусов. Внутри бегали крысы, вили свои паутины пауки, а на чердаке птицы устраивали гнезда. Людей же там не было очень давно.
Я пару раз наведывалась туда, тренируя прыжки с высоты. Моя магия пробудилась не полностью, я была способна лишь управлять потоками воздуха и ветра, изредка была способна зажечь или потушить огонь, но вот вода и земля не поддавались мне от слова совсем.
Обычно я прыгала с третьего или четвертого этажа башни, вылезая сквозь узкое вытянутое окошко. Повинуясь моей воле, воздух тормозил меня у самой земли, создавая ощущение полета. Как жаль, что я не могу летать! Это подвластно только драконам, которых я никогда не видела — все они живут или служат при дворе.
Мне нужны были покой и одиночество, так что я, не обременяя себя даже тем, чтобы почистить зубы, отправилась вниз, к выходу из корпуса.
Уже попав под тени древних сосен, я сделала шаг к лесу и вдруг услышала:
— Мисс Шеринан!
О'Лири, без его извечного черного сюртука, в одной белой рубашке, стоял неподалеку от входа в корпус и смотрел на меня. Мне было стыдно и горько посмотреть ему в глаза, поэтому я посмотрела куда-то вбок и с вызовом произнесла:
— Будут новые приказы, хозяин?
Молчание накрыло нас тяжелой пуховой подушкой. Мне становилось тяжело дышать. Не выдержав, я бросила взгляд на О'Лири и обомлела — он сам избегал смотреть на меня, а выражение его лица наблюдатель, обладающий хорошей фантазией, даже смог бы назвать виноватым. Но черты лица мгновенно заострились и заледенели, наваждение прошло, и передо мной снова стоял он — магистр О'Лири, преподаватель боевой магии, ночной кошмар всех студентов и… Мой хозяин.
— Я хотел осведомиться, все ли у вас в порядке, мисс Шеринан. — Холодно бросил он, разглядывая меня издалека. — Но судя по вашему хамству, можно заключить, что ответ очевиден. Не смею задерживать.
О'Лири склонил голову в ерническом поклоне и удалился в сторону теплиц.
Мое тело понемногу начало расслабляться. Я даже не знала, что так напрягаюсь и мобилизуюсь, когда он рядом. Но что все это значило? Он что…. пришел побеспокоиться обо мне? Узнать, как я после вчерашнего?
Я сердито зашагала в лес. Даже если и так, ответ его интересовал лишь в смысле возможного продолжения секса со мной, а не был продиктован волнением о моем физическом или душевном состоянии.
Но на смену злости накатывала пелена отчаяния. Рабыня… Вечно рабыня. Видимо, на роду написано. Мною можно только пользоваться, а затем вытирать об меня ноги и выбрасывать.
Не замечая ни пения птиц, ни дружелюбного шелеста ветвей, я влетела в заброшенную башню и поднялась на самый высокий этаж. С седьмого я еще ни разу не пыталась прыгать. Выдержит ли воздух? Смогу ли я создать воздушную подушку нужной плотности? Вот и проверим.
Я свесила ноги в окно и сидела так еще несколько минут. В голове царила пустота. Даже страх перед высотой не мог рассеять волны апатии и уныния, бившие мне в грудь. Что ж… Сейчас или никогда. Попробую свои силы.
Я оттолкнулась и полетела вниз. Потоки воздуха плохо слушались, не сплетаясь подо мной в плотную подушку. Может, потому что я недостаточно сильно хочу этого? Может, это конец…
