А личико у неё было прелестно. Голубые глазки, которые напоминали чистый океан, пухлые сочные губы, которые, как мне казалось, постоянно пахнут таким приятным запахом обожаемой мной дыни. Выраженные скулы, идеальной формы брови, слегка закруглённые, не вытатуированные, свои. А также длиннющие чёрные, густые реснички, напоминающие лучики солнца, расправленные во все стороны света. Маленькие ушки были прямо-таки миниатюрны и оттого создавали образ милой дамы, совершенно наивной и не знающей все страшные стороны окружающего её мира.
Я был удивлён её ожившему звонкому голосу и сделал температуру воды побольше.
— Когда ты меня отпустишь? Месяц уже прошёл, мне надоело здесь быть! Меня родители ищут! — Возмущалась Агата, с какой-то ноткой разочарования в голосе.
— Девочка моя, вряд ли ты выйдешь когда-нибудь отсюда. Ты думаешь я шутил до этого? — С ехидной улыбкой ответил я.
— Сволочь! Тиран! Извращенец! Отпусти меня! — У Агаты наворачивались слёзы на глазах.
— Ну всё, всё, моя сладкая, успокойся. Папочка всегда будет рядом. Тебе будет хорошо со мной, вот увидишь. — Приговаривал я, успокаивающим голосом, прижав её голову к своей груди. — Расслабься, дорогая, откинься, приляг в ванную, нам нужно тебя помыть.
Я раздвинул её ножки и стал мыть пальчиками киску. Там было столько смазки, что мне пришлось вымывать её несколько минут. — Дай сюда свою мордашку. — Я набрал в ладонь воды и вытер её носик и губы.
После непродолжительных водных процедур я хотел было уже кутать её в полотенце и отнести в спальню, как вдруг, раздался звонок в дверь.
На Агатиных глазах вспыхнул лучик надежды. Она думала, что это её шанс сбежать. Первый раз за месяц. Я всё видел в её глазах, её надежду и намерения провернуть то, что мне явно не понравится. Я понимал, что она закричит, обязательно закричит. А если я её не закрою в комнате, еще и прибежит. Я не знал кто это, но когда ко мне кто-либо приходил, на то была всегда веская причина. И обычно, люди звонили мне заранее, чтобы встретиться у меня дома. А это значит, что это точно кто-то посторонний. Дверь открыть надо было в любом случае.
Я вытащил мокрую Агату из ванны и на руках понёс её в погреб. Голую, и мокрую, прикрытую лишь полотенцем.
Этот дом я проектировал сам, каждую комнату я продумывал до мелочей. Погреб для вин, его должен иметь каждый уважающий себя обеспеченный человек. Благо, я таким являлся. В этот раз, он пригодился ещё и для временного заточения моей секс рабыни или секс богини, или всё вместе взятое, кто знает. Я оставил её на ступеньках, ведущих в погреб и закрыл сверху крышку. Дом был огромен, больше тысячи квадратов. Спрятать кого-то здесь не составляло особого труда. Временно уж точно.
— Нет, Уильям, не оставляй меня здесь. — Натужно стонала бедняжка.
— Потерпи, малышка, но так будет лучше для нас обоих, я скоро. — Ответил я, отправляя ей воздушный поцелуй, при этом медленно и аккуратно закрыл крышку погреба, чтобы не прищемить её нежные пальчики.
Я накинул на себя полотенце вокруг пояса, прикрылся до торса и пошёл к двери. Я ведь не успел помыться после наших утех, лишь помыл Агату. Как же этот человек не вовремя. Хотя, приди он на десять минут раньше, было бы ещё хуже. Прервать божественный минет — было бы грехоподобно.
Не успел я открыть дверь, как дерзким и очень уверенным голосом человек в полицейской форме начинает со мной разговор.
— Мистер Ньюмэн? Полиция штата, офицер Гордон Ковач. У меня есть к вам несколько вопросов. — Быстро протараторил высокий мужчина, лет сорока с густыми усами и фуражкой, немного съехавшей с его головы, держа в руке позолоченный офицерский значок с выгравированными на нём цифрами 7598.
Слегка худоватый, он носил очки с толстыми линзами. Усы на нём смотрелись ну очень нелепо. При том, что остальное лицо было гладко выбрито. Он походил на педофила под прикрытием. Никогда не понимал таких персонажей. «Не усики, а проход в трусики», как говорится. Вероятно, так он размышлял, когда отращивал их. Густые, слегка поседевшие местами брови, напоминали мне в нём какого-то восточного диктатора, не мог вспомнить кого именно. Волосы из-за фуражки почти не были видны, но там седину я не мог разглядеть. Очень странно, возможно, она есть на макушке. Хотя, конечно, для его возраста, это было бы рановато. Выглядел он лет на сорок, не больше. Что сказать, служба в полиции выматывает до усрачки, вот и седеют они рано и на пенсию выходят лет на двадцать раньше обычного. Весь потенциал растрачивается с таким стрессом, представляю. Даже двадцать лет службы для них, порой достаточно.
Форма на нём была на пол размера больше нужного. Слегка поюзаная. Рубашка застиранная. Человеку некогда сходить по своим делам, весь в работе. По ходу финансирование полиция штата недополучила в этом году, довольствуются чем могут. Бешено работают за копейки. Именно так мне представляется служба в полиции.
